Глава 3. Три улики, которые всё объясняют

Следователь разложил на столе три фотографии (ну, или три пункта).

Улика первая: Слабые и не сильно быстро растущие города.
В городах Запада уже зарождались капиталистические принципы, цеха, парламентаризм как способ отстоять свои права. У нас же города были ослаблены постоянными набегами и данью. Слишком много ущерба и разрушений

Улика вторая: Военизированный общественный строй.
Вспомним знаменитое «Я начальник — ты дурак!». Это не просто поговорка, это принцип управления. Военачальники = чиновники. Приказы не обсуждаются

Улика третья: Отсутствие сакрального смысла «священности» собственности.
Мы были наследниками греческой цивилизации, философам которой было не до осмысления собственности как основы свободы. Это достижение именно западной, Римской цивилизации. Греки всё больше о мироустройстве в масштабах вселенной размышляли

— Разумеется, несправедливое лишение или передел собственности регулярно происходил и в Западной Европе, — признал следователь. — Но там это хотя бы ТЕОРЕТИЧЕСКИ считалось чем-то «неправильным», и традиция формально требовала обоснований. У нас же — отобрал, и ладно.

Глава 4. Правовая основа: Судебник и кормление

Правовую основу послеордынского Московского государства составляли Судебник 1497 года и жалованные грамоты, в основном закреплявшие власть великого князя. Судебные функции принадлежали князю, боярам, а на местах — наместникам (кормление). Это означало, что наместник содержался за счёт местного населения. Система «кормления» — это как если бы судья получал зарплату едой и деньгами от подсудимых. Коррупция была встроена в систему.

Торговля и ремесла развивались довольно бодро, но к каким-то значимым общественно-правовым последствиям это не приводило. В качестве налога с посадских жителей и крестьян-нефеодалов взималось установленное «сверху» «тягло». Всё шло по накатанной колее.

Глава 5. Неожиданный поворот: Иван Грозный

Несмотря на «грозность» Ивана IV, его реформы, хоть и укрепляли власть самодержца, но при этом были вполне демократическими и даже опережали многие страны Европы. Следователь поднял бровь: это было неожиданно.

Местное самоуправление: ликвидация «кормлений» (содержания наместников местным населением) и замена их выборными земскими старостами (в том числе из «посадских», то есть незнатных людей).
Государственное управление: создание приказной системы (отраслевых органов управления) и ограничение местничества.
Сословно-представительная монархия: созыв первого Земского собора (1549) для обсуждения важных государственных вопросов.

— Так что развитие шло по крайней мере параллельно с передовой Европой, — заключил следователь. — Рискну сказать, что Смута, начавшаяся после сына Грозного и Годуновых, серьёзно затормозила это движение. Более живучими на уровне «большого обустройства» оказались ордынские традиции.

Глава 6. Эпилог: Казённый откуп

По сути, единственным отличием хозяйственного устройства Руси от Европы было то, что более-менее крупные промышленные предприятия были в абсолютном большинстве казёнными. Они принадлежали государству, хотя и отдавались в откуп, то есть доверительное управление (и дворянам, и представителям купечества).

— Вот и разгадка, — сказал следователь, закрывая папку. — Государство контролировало всё. Даже когда отдавало в откуп, оно оставалось собственником. Свободного предпринимательства, как на Западе, не сложилось. Ордынская модель оказалась живучей.

Он вздохнул и добавил:

— Дело о пропавшей демократии можно считать закрытым. Но осадок остался.

Окончание завтрашней лекции к курсу «Транзит - от князей к эйчарам».

Интересно? Пишите в личные сообщения.