xopa daily

Пятница.

В студии Via Via сегодня изучали безусловные рефлексы молодых архитекторов: инструментарий, элементы, приемы, проекты — как они замыслились тогда и как осмыслились теперь.

Фотография сделана в пятницу, но не сегодня.

«Лучше быть собакой во времена спокойствия, чем человеком во времена хаоса*» — или трагикомический очерк к одному проекту.

Недавней зимой мы увлеклись созданием архитектуры для планируемой выставки (с весенним настроением!) в одном столичном музее.

Среди прочих концептуальных, образных и формальных оснований в трактовке архитектуры, соответствующей заявленной тематике, мы вспомнили и цветочный киоск в Мальмё дражайшего Сигурда Леверенца, и флорентийскую Лоджию дель Меркато Нуово, и «витринные» приёмы Жиль Зандер, но и «рисование ножницами» позднего Анри Матисса, а также пространственные структуры галереи Уффици и римского форума времён Республики. Кто-то может и вовсе обнаружить композиционный «оттиск» времени османского правления на Акрополе.

Пока проектировали, открыли, в том числе для себя, и необычайного художника — Мэри Гранвил Делейни, с удивительными иллюстрациями «бумажной мозаикой», техникой, придуманной ею в пожилом возрасте:

«Около 1771 года, после осмотра ботанической коллекции Бэнкса, Делейни начала работать над собственным уникальным произведением, которое назвала "Flora Delanica". Это было собрание изображений растений, выполненных в своеобразной технике "бумажной мозаики" (как её называла сама Мэри). В письме своей племяннице она сообщала, что "изобрела новый способ изображать цветы". Способ состоял в том, что Мэри составляла изображения из крошечных кусочков тряпичной бумаги, раскрашенных акварельными красками, и наклеивала их на чёрную бумагу с помощью растворённой в воде муки. Художница тщательно подбирала цвета и оттенки; по всей видимости, она не создавала предварительного рисунка, а сразу вырезала тончайшие фрагменты, необходимые для очередной композиции. Помимо эстетической стороны, её работа отличалась научной точностью: каждый коллаж сопровождался этикеткой с латинским и популярным названием растения, указанием происхождения образца и номером в коллекции».

А потом что-то случилось, и мы благополучно перестали заниматься этим проектом — согласно местным обычаям и закону жанра.

*из третьего тома сборника коротких рассказов Фэн Мэнлуна 1627 года «Слова, пробуждающие мир».

Спустя 8 лет архитектор бюро ХОРА возвращается в Глдани, на площадь перед "мостом ДКД" (последняя фотография), где тогда из ниоткуда (хоры платоновской, не иначе) появилась самостройная ხუხულა (khukhula) — что-то возведенное на скорую руку или игрушечный домик, определение с грузинского.

Лачуги на той площади давно уже нет, но метод, как таковой, остался с нами.

А еще остались воспоминания, ими с вами и поделимся.

Студия Via Via возвращается.

КАНОН* И ЕГО ТЕНИ

В истории и теории архитектуры существует внушительный корпус трудов, посвященных принципам и канонам дисциплины: от первых трактатов Ренессанса до модернистских и постмодернистских манифестов, включая признание того, что архитектура зависима, а «mess is the law» (беспорядок — это закон), сформулированное в нулевые.
Однако нас волнует не столько история текстов, сколько попытка понять каноничность здания, по каким канонам оно рождается и какие производит само. Здесь невозможно пройти мимо Питера Айзенмана с его деконструкцией внутренних кодов архитектуры. Или иллюстраций Леона Крие, фиксирующих ошибки в каноне, и его же размышления о переопределении того, что есть крыша, а что есть проем.
Подобные «волнения» разделяли и великие предшественники: Адольф Лоос в 1925 году задавался вопросом, что есть небоскреб — канонически? Ханс Холляйн, перебирая виды колонн, спрашивал: какая из них — та самая? По какому канону? И существует ли он вообще?

Мы наблюдаем, как в этой попытке найти собственный язык мы стали путаться в понятиях и элементах. Инструментарий стал сложнее, а словарь — размытее. Поэтому студентам своим мы предлагаем не заучивать догмы, а распутывать клубок. Нащупать свой язык. Свой канон. Ту самую палку, которая станет точкой отсчета.

*Поводом для возникновения студийной темы послужили (само)критичные беседы об архитектуре с петербургскими зодчими и одна старая добрая палка. Да-да, та самая палка, которая, с одной стороны, — древнейший инструмент измерения, а с другой — метафора любой жесткой системы координат.