Слова Сюэ Яна отозвались внутри тупой, выматывающей болью. «Когда-то я не смог тебя отпустить...» В этой фразе проскользнула та самая искажённая логика, которой этот— Ты говоришь об обиде и потраченных усилиях так, будто всё произошедшее в городе И было лишь неудачной забавой,человеквсегда оправдывал чудовищную жестокость.
Синчэнь чутко ловил каждый звук: тихий всплеск чая в пиале, ровный шаг Сюэ Яна по деревянному полу и то, как тот остановился совсем близко.
— с ощутимым сопротивлением отозвался Синчэнь, чуть вздернув подбородок.
— Ты искренне веришь, что удерживать чью-то душу силой и разрушать всё вокруг — это проявление связи? И я не читаю тебе нравоучений. У меня больше нет права кого-либо учить.
Сюэ Ян, впрочем, лишь снова настойчиво указал на еду, пресекая спор. Понимая, что бессмысленное упрямство лишь распалит его, Синчэнь тяжело выдохнул и не стал дальше доказывать свою правоту.
Повинуясь настойчивому тону, даочжан медленно протянул руку к столешнице. Пальцы аккуратно нащупали край миски и ложку. Синчэнь зачерпнул немного каши, отправляя её в рот. Пожевав, он задумчиво замер, слегка нахмурившись, а затем плавно опустил ложку обратно.
— Пресна...
— тихо произнёс Синчэнь, качнув головой. Он повел ладонью над столом в поисках нужной солоночки, но ничего не нащупал.
— Сюэ Ян, подай, пожалуйста, соль. Каша совсем безвкусная.
Даочжан чуть наклонил голову набок, с легким, почти неуловимым сомнением в голосе добавив:
— Ты что же... сам её даже не пробовал, пока готовил?
══─━══─⊱ ⊰─══━─══