Личности и Бродского, и Олди весьма противоречивы нынче, но мне откликнулось
—

ПИСЬМА ДАЛЁКОМУ ДРУГУ

Нынче ветрено, и дождь танцует в липах,
Скоро осень (это правда, скоро осень!),
Дальше, Постум, нецензурно или всхлипом,
Извини, но с февраля меня заносит.

Все плыву вокруг сирен (проклятый остров!),
Все привязываю сам себя я к мачте,
Ты сейчас не здесь, я здесь сейчас, мой Постум,
В этом соль (сирены, дурочки, не плачьте!).

Посылаю тебе, Постум, эти файлы,
Написал бы «эти книги», так неловко,
Собирал их по кускам – абзац, строфа ли –
Вышло скверно. Как известно, близок локоть.

Слово тешит до известного предела,
Как обстрел, так все слова куда-то делись,
Сколь же радостны те ночи без обстрелов…
Сколь же радостны? Не помню, в самом деле.

Помнишь, Постум, поэтесса за границей,
Даровита, как ослица Валаама,
Ты с ней спал ещё! Недавно стала жрицей
И кадит войне сладчайшим фимиамом.

Славит цезаря, ликует, шлет доносы,
Называет рабство подлинной свободой,
Копит рейтинг. Да, конечно, скоро осень.
Кто с ней спит сейчас? Подписчики и боты.

Время смерти, глада, соцсетей и мора,
И война танцует джигу в ритме вальса,
Лучше жить в глухой провинции у моря,
Но и там аэродром вчера взорвался.

Возношу хвалу богам за пиво с пиццей,
Ночью цезарь в новостях (увы, не спится!),
Да, ворюга мне милей, чем кровопийца,
Это мне. Иным милее кровопийца.

Пишут, Постум, что твой дом стоит поныне,
Даже окна целы, знаешь? Это счастье.
Мы, оглядываясь, видим лишь руины,
Тем сильнее в нас желанье возвращаться.

Ближе к цезарю? Обстрелам? Ближе к вьюге?
Ближе к дому, что важнее, ближе к дому.
Не читай в сетях, что пишет гитлерюгенд,
Тех читай, кто поит жаждущих водою.

Дождь закончился. По лужам рябь от ветра.
Кот крадётся вдоль забора. Скоро вечер.
По асфальту тихо бродят тени веток,
Отпускает боль, она плохой советчик.

Будем жить, мой Постум, жить до самой смерти,
И не важно, что спина болит от ноши.
Вот, смотри: встаю с рассохшейся скамейки,
А боялся, что не встану. Доброй ночи!