похоронивши в соженных рукописях
все, что дорого и рассыпанно в прах,
опускаю ладони на памяти шею испуганно
и слежу за бессмертной иллюзией в пыльных углах.

вновь не справляюсь. запах в комнате твоего тела
напомнит, как было, выстрелом в голову,
обрисует насмешливо мои старания мелом,
в мыслях выследит образов крошево,

где курили и пили молодость
до остатка чрез сито просеянных чувств,
где сжигали касаньями скованность,
не собрав все то нужное из скомканных букв.

где стекали с бутылки на кеды
взгляды, периферийно в лоссо обнимая глаза,
где в стакане дотлевшие сигареты
в фильтр впитали не сорвавшиеся слова.

где размазан по стенке зенитом
образ вечера сошедших с орбит планет:
твоих и моих; под окровавленным небом
переплетением пальцев оставивших след

горящий на коже и спустя сотни рассыпанных дней
в погоне луны за ускользающим солнцем,
где мы совершали ошибку -- орфей,
поддавшийся сомненью, воле эмоции.

где прячется то, что спасти так хотелось,
где задыхается то, до чего все мосты сожжены,
где хранится любовь; и, прицелясь,
я когда-нибудь выстрелю за то, что не были честны.