ни конца ни начала у полосы разрозненной речи,
твои плечи
обнимает выходящий скуляще из глотки звук.

неотделимая дрожь от изгибов рук
в артикуляции имени ловит
инверсию букв.

мыслью пропитанных губ
по ту сторону шума касается мертвое скерцо

машинерия в основании сердца

до последнего герца
колеблется переживший крах взгляд.

а я был бы рад
освободить твое имя из рта

краснота
гласных с обрубленного языка.

в орбитах зрачка
заполняю нас междометием,

ты принимаешь мое дыхание
к сведению

и без лишних протестов
ставишь точку в моей тошноте.

мой алфавит в беде.