#бокальчиквантракте

От трапа самолета до партера и три часа не двигалась с места: Маковецкий, Добронравов, Онегин.

Принято считать, что «Евгений Онегин» — энциклопедия русской жизни и нашего культурного кода. Но мне всё же хочется увидеть в нём ещё и антологию нарциссизма.

Заложник собственной ничтожности и пустоты, Онегин ищет глубину в других — как доказательство собственной значимости.

В юношеской любви Татьяны он видит торжество своей власти и тщеславия — как в вине, которое выбирают по громкому имени и эффектной этикетке, не вникая в терруар, выдержку и послевкусие. А когда «бутылка» открыта и первое впечатление получено, интерес к ней исчезает.

И лишь когда Татьяна возвращается уже с иным статусом — как редкий винтаж с ограниченным тиражом и сложной репутацией, — она вдруг становится для него желанной. Не потому, что он наконец разглядел её глубину. А потому, что теперь её уже нельзя так легко поставить в собственный погреб.

Пушкин закончил «Евгения Онегина» почти двести лет назад. Но выбирать красивую этикетку вместо содержания мы, кажется, так и не перестали.