Допущен

Сейчас, конечно, писать обо всём легче — когда я уже могу спуститься по лестнице самостоятельно. Медленно, но самостоятельно. И пешком, а не на лифте. По-моему, уже достижение.

Но на старте всё было далеко не так. Началось с того, что я не посмотрел, из какого сектора бегу, и приехал на час раньше. То есть приехал я нормально — просто на час раньше, чем нужно. Даже замёрзнуть успел.

А за день до этого поехал получать стартовый номер и регистрироваться. Приехал я — и ещё семнадцать тысяч спортсменов. Все серьёзные, идут, знают куда. Я три круга сделал, прежде чем нашёл стойку со своим номером. Женщина долго всматривалась в мою справку. Оно и понятно — три круга по залу регистрации. Наверное, решила, что я тут случайно, что спортсмен из меня липовый. И справка, наверное, такая же.

А я смотрю на эту женщину и прекрасно её понимаю. Себя — нет, а её — понимаю. Что я здесь делаю? Как вообще сюда попал? В эпицентр спорта. Я — который о спорте ещё пять лет назад знал только то, что это соревнования, которые можно посмотреть по телевизору.

Казалось, сейчас она начнёт задавать вопросы:

— Молодой человек, а вы по сто километров в неделю набегали?

— Н-нет, — опасливо отвечаю я. — Только восемьдесят.

— Пять тренировок в неделю было?

— Нет, — мысленно продолжаю отвечать я ей. — Только четыре, да и то бывали пропуски. Не частые, но были. — Но я, — пытаюсь оправдаться, — зато вставал по утрам в пять, чтобы бегать. Готовился полгода, даже больше. С середины февраля начал — бегал в минус двадцать, видел все стадии таяния снега. Бегал под ливнем и в сильный ветер. И не только под приятным летним дождиком. Часто не хотелось бежать, особенно по субботам, когда обычно выпадал длинный забег. Но я как-то сгребал своё тело, выволакивал его на улицу и заставлял переставлять ноги.

Женщина, видимо, услышала мои оправдания — поставила на справке красный штамп «Допущен к забегу», и я пошел получать стартовый номер. И полный рюкзак всякой рекламной всячины.

И вот я — с закреплённым на груди номером. Поел как следует с утра, накидал в себя кучу углеводов, как советуют профессионалы. Стою и мёрзну — а мёрзнуть, оказывается, ещё целый час.

Последние две недели, как советуют профессионалы, я особо следил за питанием — всё строго по рациону: белки, углеводы, жиры. Усвоил рекомендацию, что в последние несколько дней нужно отдохнуть и загрузиться углеводами. А вот другую рекомендацию — не пробовать ничего нового, только проверенные продукты — забыл. Первая показалась интереснее. И желудок меня подвёл. Меньше чем за сутки до забега сидел и размышлял о смысле жизни и о том, стоит ли вообще выходить на трассу. А может, это просто мандраж?

И вот — побежали. Не буду описывать каждый этап трассы. Не буду рассказывать, что это была лёгкая прогулка — этого точно не было. Была борьба. Помню, чётко осознал где-то на 37-м километре: добегу. Хотя бы дойду, доползу — но точно буду на финише. До этого момента ещё оставались сомнения. Говорят, настоящий марафон начинается после тридцатого километра. Не согласен — он длится всю дистанцию. И задолго до этого. Всю подготовку к нему. Зато какой кайф финишировать.

Последние метры я уже не бежал в привычном смысле слова — скорее переставлял ноги в некотором подобии бегового движения. Но арка финиша приближалась, и откуда-то взялись силы на что-то похожее на ускорение. Кто-то кричал, кто-то махал флагом незнакомой страны. А я — обычный человек, — тоже пересекал эту черту, вместе с ещё шестнадцатью с лишним тысячами таких же одержимых, приехавших чуть ли не из всех уголков страны.

Медаль на шею, фольга на плечи, ноги отказываются понимать, что дальше делать без движения вперёд. Я стоял и улыбался как дурак — наверное, точно так же нелепо, как та женщина на регистрации смотрела на мою справку. Только теперь я улыбался ей мысленно в ответ: да, допущен. Ещё как допущен.