Снова, наверное, по топливу немного пройдемся, раз уж тема опять актуальна.


У государственной политики в области топлива есть несколько стульев, на которых правительство пытается одновременно сидеть:

1. Стабильность обеспечения населения и экономики топливом
2. Доступность топлива (по географии и наличию)
3. Доступная цена топлива на внутреннем рынке
4. Реализация экспортного потенциала


Мы тут ничего не придумали, это все исключительно цитаты из нашей энергетической стратегии.

Из перечня (а также структуры доходной части бюджета) нетрудно заметить, что ключевое значение имеет п.4 — реализация экспортного потенциала. Именно и исключительно через экспорт наш нефтегазовый комплекс исполняет свою роль станового хребта экономики.

Пункты с 1 по 3 исполняют гигиеническую роль. Благодаря им наша нетопливная экономика работает, машины ездят, все мы можем куда-то передвигаться и не думать особо о том, что транспортировка вообще-то денег стоит. Несмотря на совершенно негуманные по мировым меркам расстояния.


Этот момент ещё раз проакцентируем. Доступность топлива по географии и цене воспринимается руководством как очень важный компонент логистической связности страны. А логистическая связность, в свою очередь — как краеугольное условие уже нашего существования как единой системы. То есть доступное топливо играет роль фактора государственной безопасности.

Не только с точки зрения социальной стабильности, о которой мы писали раньше. Но и с точки зрения самого функционирования страны как единого целого.


А дальше начинаются нюансы.

Законы экономики не обмануть. И если вы хотите продавать кому-то доступное топливо, кто-то (не потребитель же) должен за это заплатить.

И в базовом сценарии за наше дешевое топливо платят ВИНКи (Роснефть, Лукойл, Газпром нефть и т.д.), "реализующие экспортный потенциал". Им создаётся режим благоприятствования:
— через географию добычных лицензий и графики транспортировки нефти по нефтепроводам появляется приоритет в чистом экспорте;
— через экологические требования к топливу и акциз расчищается поляна в переработке;
— через требования к примыканиям и многофункциональным зонам сервиса на федеральных дорогах создаётся барьер на самых "вкусных" точках реализации топлива.

За это правительство получает возможность напрямую указывать крупнейшим компаниям, за сколько им можно и нельзя продавать бензин. Вот как сейчас у частников бензин может стоить 150, а у Роснефти — 70. И никого ничего не смущает.

Это не потому, что частники плохие. А потому, что Роснефть с Лукойлом — на золотом поводке.


Вот только законы экономики всё ещё не обмануть. И крупные компании со своими неизбежными двукратными капитальными затратами просто физически не могут поставлять топливо в низкомаржинальных локациях.

И для того, чтобы обеспечить доступность топлива (п.2) по нашей обширной географии, вам жизненно необходимы частные заправки. Их владельцы быстрее, маневреннее, живут рядом, строят дешевле. И в точке, где ВИНК будет планово убыточен, частник построит нормальный объект, и будет жить припеваючи.

А ещё у нас есть региональные элиты, которым тоже хочется кусочек во вкусном топливом бизнесе. Некоторые региональные элиты так сильны и уважаемы (или регионы так унылы, кому что нравится), что федеральных сетей в этих регионах в принципе нет. Вообще. И ничего вы с этим не сделаете.

И отсюда рождаются крупные региональные и малые локальные сети. Потому что никуда не деться, топливо должно быть доступно покупателям.


И в этот момент рождается ключевое противоречие.

Вам необходимы частные заправки, потому что они обеспечивают географию поставок (п. 2). Но вы не можете заставить их продавать топливо ниже себестоимости. Потому что не они являются бенефициарами отрасли, они вообще — "неизбежное зло".

И в итоге в кризисные времена "доступность по географии и наличию" и "доступность по цене" вступают друг с другом в прямой конфликт. Разрешить который можно только напрямую из бюджета.

А если бюджет дырявый (что довольно типично для кризисных времён), то конфликт становится неразрешимым.


В настоящее время наше топливное руководство изо всех сил пытается решить сложившееся противоречие в ручном режиме. Как следствие — через стремление к большей централизации.

— цена оптовых продаж на бирже искусственно ограничивается;
— были приняты все предложения Игоря Ивановича о снижении доли биржевых поставок и ограничении доступа к бирже;
— ФАС активно долбит мелкооптовых трейдеров и частников, выставляющих рыночный ценник;
— даже импортные поставки заставляют продавать ниже рынка;
— товарная биржа (которой, кстати, руководит бывший руководитель ФАС) вводит дополнительный мониторинг перепродаж топлива.

Как видите, все меры направлены на контроль цены и устранение из цепочек частников. Которые провозглашаются основным источником повышения цены.

В ситуации, когда рынок тянет цены вверх, естественное бюрократическое решение — отменить рынок.


Однако законы экономики всё ещё не обмануть.

И когда вы пытаетесь отменить рынок, инфраструктура предложения просто перестаёт работать. И вы со всего размаху приезжаете в недоступность товара. То есть пока противоречие между "доступностью по географии и наличию" и "доступностью по цене" разрешается в пользу "недоступности по географии и наличию".

Что мы с вами и имеем удовольствие наблюдать.

Частники продают по 100-120 под носом у ФАС или не продают вовсе. А ВИНКи вынужденно продают по 80, но безо всякого энтузиазма и с ограничениями.


А ведь есть ещё и огромный слон в комнате, которого принято не замечать. Колоссальные объёмы потребления топлива на СВО. Которое вообще-то закупается за бюджетный счёт. По сугубо нерыночным ценам.

Потому что если этот дизель начнут покупать по рыночным 120, федеральный бюджет порвётся ещё раз. И это тоже никому не нужно.


Так что, когда весёлый журналист бежит за Министром энергетики со словами "Сергей Евгенич, а что у нас с топливом?", мы полностью на стороне Министра. Потому что репортёр даже близко не понимает масштаба проблемы, которую Министр пытается хоть как-то расшить.


Но всё это на самом деле — прелюдия к хорошим новостям. Прелесть сложившейся ситуации в том, что, доведя централизацией до дефицита, правительство вынуждено ослабляет гайки и позволяет рынку отыгрывать своё. Цены пусть потихоньку, но повышаются.

А топливные функционеры, решившие было в июле, что у них получилось победить рынок, получают бесценный опыт психологических травм. Помнить который они будут ещё долго.

Как мы уже писали в прошлом, реального дефицита топлива в России быть просто не может. Поэтому каждая проблема на рынке будет всё больше приводить к снижению ограничений. Просто потому что без топлива нельзя.

И, судя по накапливающимся эффектам, следующие десятилетия после войны мы будем жить в мире, где на каждую светлую идею об ограничении топливного рынка будут сразу набрасываться старожилы со словами "Спасибо, мы в 2026-ом уже видели, как классно работает ваша грёбаная централизация".

🤖