Кое-что очень хорошо, кое-что мне просто пока что непонятно зачем. А один абзац меня просто-таки огорошил:
На самом деле, служить Богу в богослужении означает постоянно пребывать и ходить в Его присутствии, “пред Ним”, пред Его Лицом. И такова мера христианского образа: никогда не быть вне присутствия Божия!.. Христианин должен совершать богослужение в целокупности своего бытия, на всех путях и перепутьях своей жизни»
Поскольку речь идет скорее о целокупном стоянии на молитве, а не об отдельных словах, для православного христианина в конечном итоге не так уж важно, всe ли он уловил и всe ли понял из богослужения, воспринял ли каждое прочитанное слово. Семена слова столь изобильно рассеяны в чтениях и песнопениях, что достаточно, если молящийся принес с собой сердце, готовое открыться. Если эта готовность в принципе наличествует, то за богослужением верующий может позволить себе временами отключаться, просто отдаваясь на волю молитвенных волн вокруг него. Только при подобном свободном стоянии и можно выдерживать многочасовые богослужения, получая от них отдохновение, даже когда ты изможден телесно и опустошен духовно.
Баг делается фичей, искажение объявляется частью учения… Интересно, как бы отреагировали святые отцы-песнописцы, творцы канонов, если бы им сказали, что они пишут каноны для того, чтобы их не понимали?
Мне кажется, важно проговаривать: когда мы стоим на службе, мы молимся теми словами, которые сейчас пропеваются или поются, а не вообще «о прекрасном и вечном».