Автор: Дмитрий Драгун
Ах, Лангедок-Лангедок! Прекрасная лазурная земля лавандовых полей и мускатных вин, рыцарской чести и куртуазной любви, известнейшей ереси и кровавейшей резни!..
XII век. На юге Франции воцерковленные люди задумались:
«А ведь мир-то лежит во зле, подчинен насилию и управляем Сатаною! Нашему бесконечно злому миру тварнему противостоит бесконечно добрый Господь Бог и ангелы. Только вот незадача – всех ангелов Сатана запер в грешных телах в результате какого-то небесного Вердена, и мы, люди, есть ангелические узилища. Земная юдоль – Ад, но спасение возможно: сначала покреститься, а потом полностью освободиться от призваний плоти – кушать только растительную пищу, жить аскетично, призреть материальные блага и, конечно же, никакого секса вообще!»
Эти идеи обрели широчайшую популярность и возымели и более «земные» последствия. Так как стяжающий богатства Папский Престол предал свою паству, многие церковные таинства не признавались, Библию кощунственно переводили с латыни на местные
Так возникли катары (от греч. «чистые»), иначе называемые альбигойцами в честь южного городка Альби.
Конкурирующую фирму, по всем законам сакрального рынка, следует изничтожать, тем более если она отрицает, что Христос оплатил кровью человеческие грехи, и утверждает, что Католическая Церковь потеряла божью благодать. За дело взялся лично римский папа Иннокентий III, добившийся признания катаров еретиками в 1179 году и на протяжении 25 лет бомбивший французского короля Филиппа II письмами с призывами уничтожить ересь. Все попытки оказались тщетными.
Делу помог случай. Самым высокопоставленным ревнителем катаризма был граф Тулузы Раймунд VI (на секундочку, правнук того самого предводителя Первого Крестового похода Раймунда Тулузского – вот такая загогулина истории). Терпение Святого Престола закончилось, и его отлучили от церкви. Граф немедленно вразумился и изъявил желание примириться. На переговоры выехал папский легат Пьер де Кастельно. Мы не знаем, что именно они обсуждали с Раймундом, но конструктивного диалога у них не вышло и легат уехал ни с чем. По дороге домой он остановился на ночевку. Последнее, что он увидел в жизни, – живописные берега Роны: утром в его палатку ворвался неизвестный и пригвоздил несчастного копьем к земле. Когда новость о произошедшем дошла до Иннокентия III, он объявил Пьера де Кастельно мучеником и провозгласил Крестовый поход против альбигойцев.
Читать далее...