Эмиль Шлеймович
"Удивление и возмущение многих из нас тем, как ведут себя ультра-ортодоксальные родители погибших детей, объясняется нашей же ошибкой. Нам кажется, что ультра-ортодоксы - такие же люди, как мы, просто иначе одеваются. Но это не так.

Мать младенца, умершего в детсаду, которая говорит: "Если моему ребенку было суждено умереть, то пусть у этой нянечки" - даже не задумывается о том, что нет, дура, твоему младенцу не было это суждено! Отец подростка, который говорит, что предпочел бы его смерть (под колесами автобуса на митинге) его же службе в армии - даже не задумывается о том, что тут вообще нет места его предпочтениям. Родители лишаются такого права сразу после того, как привели в мир еще одного человека.

Но почему они так говорят?

Представьте себе отца одного из младенцев в этом садике. Он сам рос также. Это его клали возле унитаза. Это он в четырехлетнем возрасте ходил сам по улицам. Это ему запрещали спорить в иешиве с учителем (нововведение наших дней, в прошлом споры поощрялись). Это его, возможно, пару раз изнасиловали - но потом объяснили, что такое нормально. Это его запугали интернетом, армией, университетом, работой и вообще любым местом, где можно невзначай увидеть женскую сиську. Это он всю жизнь не только жил в бедности, но и считает это нормальным и правильным (великолепный текст о "нормальности нищеты" написал Alon Raikhlin). Его мозг искалечен - но он об этом не знает.

Это его среда. Его "крепость" во вражеском окружении. Он не индивидуум, а функция: "сохранять народ", или там "служить Господу", или еще какая-то. Большим раввинам виднее, и единственный твой путь выбиться из стада в пастухи - стать большим раввином. Таким же путем фрагменты советской биомассы пробивались в главы парткомов и генеральные секретари.

За забором их гетто есть жизнь, в которой принято уважать другого по факту его существованию. В ней полно своего дерьма, но человеку дается выбор - слиться с ним, или попытаться "и там, где нет людей, сохранить себя человеком". В гетто выбора нет. У младенцев, убитых в яслях, не было выбора. И у их родителей не было выбора. И у тех малышей, кто выжил, не будет выбора.

Если загон, в котором их держат, не будет нами когда-либо уничтожен.

Малышей и подростка убила не юрсоветница. Их убили Гафни и Гольдкнопф, Дери и Маоз, рав Штерн и рав Амр, и прочие пастыри и их марионетки. Их убили, потому что это ненаказуемо.

Нелегальный садик закрыли. На 60 дней. Потом он продолжит работать, как и 30 лет подряд, принимая детей тех нищебродов, кто из иудеев превращен в профессиональных попрошаек. Свято место под унитазом не должно пустовать."

@alla_bor_lin