Посетил церемонию для призывников программы
Гарин Цабар для солдат-одиночек, так как друг хочет попасть на академическую позицию в армии. Про категорию солдат-одиночек и добровольческое движение евреев из диаспоры я уже делал
большой ознакомительный пост после окончания своей службы.
Сейчас мне стало интересно, что организаторы программы и чиновники будут рассказывать новым солдатам-репатриантам, приехавшим из более либеральных стран в период, когда ЦАХАЛ обвиняют в военных преступлениях и поддержке этнической чистки, и против страны
вводят санкции.
Прошло всё на удивление травоядно и сухо. Представитель Сохнута, председатель еврейского международного скаутского движения (из которого вырос Гарин Цабар), и министр по делам репатриации (из партии религиозных сионистов Смотрича) зачитали очень долгие скучные речи про "добро пожаловать домой из ваших стран диаспоры". Такие дефолтные речи подошли бы любому рандомному мероприятию для новых репатриантов, и явно не придали боевой мотивации присутствующим. Были некоторые отсылки к 7 октября и разговоры о том, как важно защитить Израиль, в том числе в иностранных университетских кампусах, но в целом ничего кровожадного, да и эмоционального или актуального не было в этих речах. Министр по репатриации вообще рассказывал про себя, на иврите перед полностью англоязычной толпой, с запаздывающими субтитрами. Зато организаторы устроили целую презентацию с благодарностями, всячески подчеркивая свою дружбу с министром.
Банкета для призывников с алкоголем и заказным кейтерингом,
как во времена моей службы, не сделали. Ограничились сухой холодной пиццей для ребят перед началом мероприятия и стандартными армейскими готовыми сэндвичами после. Это довольно удивительно, так как пожертвования диаспоры для армии всё ещё исчисляются
сотнями миллионов долларов.
Поинтересовался немного у присутствующих, что их мотивировало приехать и служить. Многие оказались детьми израильтян или уже гражданами, так что кому-то по возрасту и так необходимо было призываться, а кто-то хотел израильскую семейную военную традицию поддержать. Насчёт переезда отвечали в духе, что хочется жить в свободной стране, где вокруг тебя все евреи, и не надо скрываться или дважды думать, о чем можно говорить, чтобы не нарваться на антисемитизм. В общем-то и в мои времена у сослуживцев была похожая мотивация. Люди чувствовали себя очень уязвленными, но вместе с тем не сильно рефлексировали по поводу оккупации (точнее отрицали её) и вечной войны.
