На пути в Москву снова задумался о банальности юридического зла.

Если выше по делу «туапсинских садоводов» я писал о формализме, когда каждая цепочка «просто выполняет свою работу», то судебный процесс в кассации позволил взглянуть немного по-другому и зафиксировать такие выводы.

Что зло могут творить, впрочем, достаточно добрые и хорошие люди. Наверняка многие их вас часто слышали: «не говори так про А или Б, он делает плохие вещи, но сам он человек добрый и отзывчивый».

Банальность зла и юридического в особенности, его парадокс, как раз состоит в том, что личная характеристика и социальная роль могут не совпадать: добрый и чуткий человек — внимательная и чуткая мать дома; внимательный отец; дочь-отличница; душа компании — могут на работе творить непраправовые и абсолютно негуманные вещи. Если честно, я редко встречал в жизни прям безумно злых и жестоких людей.

В деле «туапсинских садоводов» весь произвол создавали такие же люди: они внутри могли сочувствовать ситуации, понимать все риски людей, но ничего для этого не предпринимать. Чтобы в пятницу вечером, сняв судейскую мантию или прокурорский китель, вернуться к вполне бытовым делам: отдыху, семье, детям.

Понимание банальности зла его не оправдывает, но позволяет понять.

В любом случае, зло есть зло. И в деле «туапсинских садоводов» оно слишком однозначно.