Давайте даже докрутим и представим совсем «страшную ситуацию» — вы обращаетесь к специалисту в госсистеме, про которого ну совсем ничего не знаете, — ну что ж. Можно применить старый дедовский способ получения информации из эпохи, когда не у каждого специалиста были профессиональные соцсети, и... спросить.

«У меня есть вопросы, связанные с сексуальной ориентацией (или гендерной идентичностью — если не боитесь напугать специалиста). Хотелось бы понять, работаете ли вы с такими темами?» Что-нибудь такое.

Для человека, который пришел амбулаторно к государственному психиатру или психологу, сам по себе такой вопрос практически ничем не грозит — кроме неприятного ответа. Если уж говорить совсем прагматично, то в 2026 году гораздо более реалистичный риск для ЛГБТК+ человека в российской системе — столкнуться с некомпетентностью, предубеждением или идеологизированной позицией специалиста, чем с какими-то немедленными правовыми последствиями самого факта разговора.

Кстати, если вы вдруг пришли за лечением депрессии, тревоги, бессонницы, мигрени и ваша ориентация или гендерная идентичность вообще не относятся к запросу, то тут и говорить не о чем. Вы совершенно не обязаны поднимать эту тему. А вот если запрос напрямую связан с отношениями, идентичностью, каминг-аутом, внутренней стигмой, гендерным дистрессом и т.д., то тут уже имеет смысл довольно рано понять, насколько специалист способен работать с этой темой профессионально.