В мае 2014 года мною был организован и срежиссирован ЧАС ЧИТОК под названием «ПРОЩЕНИЕ СЛАВЯНСКА». Это была первая и единственная попытка рассказать театральной Москве о том, что началось на Украине. Мне тогда помог только Николай Губенко: Предоставил дворик театра, где бронзовый Высоцкий. Со всей округи мы принесли автомобильные шины. Разместили актеров, журналистов, зрителей. От нашей команды, от всей Москвы последним, за несколько минут до войны на Донбассе был молодой поэт и драматург (по моей просьбе) Алексей Шмелев. Я же выпускал тогда «Таганский фронт». Параллельно, мы с Иваном Купреяновым готовили инсценировку толстовских «Севастопольских рассказов». Мы собрали сильнуюактёрскую группу из Таганки и «Современника». Включились друзья-музыканты Сергей Летов и Владимир Голоухов. Сценограф Василий Семёнов из Питера готов был остаться в Москве, если бы нас всех услышали, дали помещение под театр новой формации. Патриотической… Сейчас говорят о волне художников, поэтов, композиторов, пишущих о Донбассе. Мы были первыми. Тогда Москва смотрела на нас, надев наушники с другими песнями. Москва кивала, но ничего не разобрала.
«И когда наши девушки сменят шинели на платьица, не забыть бы тогда, не простить бы и на потерять!» Это слова из «Песни о новом времени». Предупреждал пророк. Но мы в своё время забыли, простили и незамедлительно потеряли. А теперь ищем, вспоминаем, не прощаем.
Июль - январь наоборот. Смерть отменяется, однако? И в том поможет перевод Бориса Пастернака...
Клинок, верёвка, пистолет... Тоска слетит на повороте. От-сочини слова, поэт! Шекспир не против.
Уж сорок лет прошли как сон, Но равных не было талантов. Быть иль не быть -вопрос решён. Без вариантов. ВМ
Земному шару напекло висок. Располагался рай наискосок Скучал в нем по России каждый третий В семи десятках световых столетий. Там время продолжал небесный царь У звёздочки по имени Мицар, Как гениальный врач за занавеской, И спорили Сенека с Достоевским, И были пальцы в поцелуях пчёл. А здесь смертельный бой уж час, как шёл: Со срезанным лицом наполовину Сержант упал в божественную глину, Хлеб Родины своей подняв с земли. И вдруг увидел страшное вдали: Нас будущих, расслабленных, как травы, Обильно существующих без славы, в отдельно подзаряженном гробу С предсказанными цифрами на лбу. Сержант Смирнов смотрел на это дело, И удивленно презирал печаль, А рядом с ним Мария песню пела, качаясь, как солдатская медаль. 9.7.22
А добро должно быть со скрипкой и БТРом, Чтоб «ба-бах» уступило когда-нибудь место Баху! Но за восемь лет не увиделся Крым со Сбером, И поэтому я не кричу о любви по взмаху.
Между серой хрущевкой и в сотни гектар поместьем Ходят сестры - Мечта, Победа и Справедливость, А для них собирают концерты, кричат «Мы вместе!» Чтоб сквозил позитив, двухтысячная игривость.
Не сработали порно, фейсбук и сосиска в тесте, Хорошо хоть «Бессмертный полк» не покрыли лаком. Между серой хрущевкой и в сотни гектар поместьем Окопалась Россия, скучая по красным флагам.
Так води же смычком да по скрипке своей распятой, Пусть Иван Себастьян изумляется паки, паки. Нам в тылу победить бы барыг и тогда солдаты Возвестят о победе на самом краю атаки. 5.7.22
