Pfizer объявил, что после окончания государственных программ закупки его вакцины против COVID-19 ее цена может подняться для потребителей до $110-130 за дозу. Новый принцип ценообразования начнет действовать после поступления вакцины в коммерческий оборот - ожидается, что это произойдет в начале 2023 г.

Уже летом этого года они подняли цену в США до $30,48 с изначальных $19,5 (Moderna - до $26,36 с $16,5). Но даже по госконтрактам цена вакцины далека от льготной: себестоимость вакцины Pfizer составляет $1,18, Moderna, за счет большей концентрации молекул мРНК, - $2,85. Сейчас рентабельность препарата Pfizer достигает 2583% (Moderna - 925%), после подъема стоимости до $130 она превысит 11 000%. По официальной версии, взвинчивание цен в 4 раза станет ответом на падение спроса и позволит компании достичь показателей прибыли, обещанных инвесторам. На самом деле, кажется, что за этим шагом скрываются более смелые планы.

Хотя госконтракты позволили поставщикам достичь сверхприбылей, они же стали неприятным массовым прецедентом ограничений по стоимости, превышающей затраты на производство “всего” в 10-20 раз. Но в сегодняшних формально невозможно требовать от фармкомпаний самоограничений по уровню прибыли например в  $19 за упаковку препарата с себестоимостью в $1. Исключение составляют старые препараты с многочисленными производителями вроде аспирина и парацетамола (наличие конкурентов здесь ключевой фактор - если их нет, то ничто не помешает компании поднять цену в тысячи раз, как это случилось в США с еще вчера недорогим дарапримом, который стал стоить $750 за таблетку).

В отличие от них, новаторская вакцина не может стоить дешево. В цену должно закладываться все: от социальной значимости (“вакцина, победившая COVID-19 во всем мире”) до создания ценового ориентира для следующих продуктов того же типа, и Pfizer удобнее повысить их сейчас в рамках перехода от госконтрактов к коммерческой модели, чем объяснять аудитории, почему вакцина против COVID-19 стоила на рынке $30, а аналогичная, например, от гриппа - $150.

На это решение не повлиял даже разворачивающийся скандал вокруг европейских контрактов Pfizer. Счетная палата ЕС и Европейская прокуратура проводят расследования относительно обстоятельств, при которых они заключались. Одно из ключевых обвинений - самый крупный контракт на поставку 1,8 млрд доз обсуждался не в рамках Руководящего совета по вакцинам, в состав которого входят представители всех 27 стран, а в частном диалоге между председателем Еврокомиссии Урсулой фон дер Ляйен и CEO Pfizer Альбертом Бурлой - по телефону и СМС.

Предоставить публичный доступ к этой переписке Еврокомиссия категорически отказалась. Общественное возмущение также вызвано тем, что условия контракта не просто предоставляют ЕС право выкупить вакцину, а накладывают обязательство сделать это. Как следствие, склады европейских стран заполнены невостребованной вакциной с истекающим сроком годности, которые неизбежно будут выброшены в помойку.

Кроме того, информацию о производственных площадках и графиках поставки также держали в секрете от общественности, что в принципе не соответствует законодательству ряда стран-членов ЕС. На фоне этих обвинений Бурла решил не появляться на слушаниях лично, переложив ответственность на Джанин Смолл, главу Pfizer по международным развитым рынкам. Та самая, которая произвела фурор, заявив, что компания не проводила исследования на тему предотвращения передачи COVID-19 после вакцинации. Несмотря на эти откровения, маловероятно, что они, как и завышенные цены, повлияют на дальнейший успех мРНК-вакцин на рынке - пресса уже начала подогревать интерес публики к вакцинам против гриппа, расписывая их преимущества: от быстрого производства до заоблачной эффективности.