🤑АЛЧНЫЙ ИЮНЬ– 1
Дороже жизни только препарат для ее спасения.

По многочисленным просьбам читателей разберем, как именно формируется цена на фармпрепараты в мире и РФ в нескольких публикациях. (Слабонервных просим не читать)

Фармкомпании оправдывают повышение цен на препараты затратами на разработку и производство, а также развитием технологий, которые усложняются год от года. Это вранье. Что особенно заметно на примере США, - наиболее "премиальном" рынке для фармы, где регулирование цен фактически отдано производителям и НКО, существующим на их деньги.

7 июня опубликовано исследование цен на впервые вышедшие на рынок препараты с 2008 по 2021 гг. Авторы приходят к выводу, что в этот период средняя стоимость новых лекарств ежегодно увеличивалась примерно на 20%. Медианная стоимость лекарств с учетом скидок возросла больше, чем в 10 раз: с $1 376 в 2008 г. до $159 042 в 2021 г. Медианная базовая стоимость при запуске продаж оказалась еще выше: $2 115 в 2008 г. и $180 007 в 2021 г. 47% новых лекарств в 2020-2021 гг. изначально стоили более $150 000 за годовой курс. Это не коррелирует ни с инфляцией, ни с темпами развития технологий.

Сферами, в которых цена препаратов больше всего расходится с себестоимостью, стали онкология и орфанные заболевания: медианная стоимость лекарств "при запуске" против них составляет $155,000 и $168,000 соответственно. Это капитализм: проектов выходит меньше, чем заболеваний, требующих внимания, и один или несколько производителей, занявших определенную нишу, приобретают монополию на терапию. У пациентов не остается выбора, кроме как платить или остаться с болезнью один на один. Зачастую это происходит буквально.
Страховые программы, как частные, так и национальные, ограничивают круг пациентов, которые могут рассчитывать на выплаты. В частности, разные типы рака предполагают различные формы терапии. Если препараты против одного из них вводятся в условиях медучреждений (такие как моноклональные антитела), то их стоимость компенсируется, если они доступны для самостоятельного приема (вроде Jak-киназ), пациент нередко вынужден оплачивать их сам. Это отчасти ограничивает возможности фармкомпаний: наиболее свободно растут цены на препараты, основной источник финансирования которых - госконтракты и страховка. Лекарства, стоимость которых не компенсируется, в среднем более доступны, но ВСЕГДА на пределе платежеспособности пациентов из верхнего сегмента среднего класса.

Другое исследование показывает, что, хотя среднемесячная стоимость противоопухолевой терапии в США выросла в 2,5 раза за 10 лет (с $5 790 в 2009 г. до $14 580 в 2019 г.), прирост же стоимости тех же препаратов в Европе был сопоставим с инфляцией. Так, в Германии он составил 37,3%, в Швейцарии 14%, в Великобритании 74,3%. За период с 2009 по 2019 гг. стоимость 48 из 65 (74%) рассматриваемых препаратов в США выросла выше инфляции. В Швейцарии выше инфляции возросла цена 7 из 56 препаратов (13%), в Великобритании - только 1 из 62 (2%), в Германии - ни одного. Отмечается, что связь между ценой препарата и его эффективностью в определенной стране, которая могла бы объяснить различия, отсутствует. Гибкость ценовой политики фармкомпаний перед государственным регулированием служит очередным доказательством произвольности наценок.

Примечательно, что резкие темпы подорожания противоопухолевых препаратов в США фиксировались не всегда. Еще в первой половине 90-х годов они, как и в Европе, были связаны, в первую очередь, с инфляцией, но с 1995 г. цены начали расти почти экспоненциально. Фактически, онкология воплотила мечту фармкомпаний о необходимых для выживания препаратах по неограниченным ценам.

Завтра мы рассмотрим, как именно содружество регулятора, производителя и НКО, призванного якобы защищать интересы общества в оценке фармпрепаратов, привела к этой экспоненте.