Шарфик от бабушки. От Бабушки Европы.

По конец жизни Виктория страшно болела. Дневниковые записи того времени часто сводятся к перечислению хворей: «В последнее время чувствую себя подавленной и разбитой. Аппетит полностью исчез… Пережила ужасную ночь… боль мешала мне спать. Видела сэра Фрэнсиса Лейкинга, который уверял меня, что со временем ко мне вернется аппетит… Он посоветовал мне по нескольку раз в день пить молоко и немного виски»

В 1899 году королеве досталась очередная порция треволнений – началась Англо-бурская война. Об этом на канале есть сериал под тэгом #viklepexa_bur_war

Как и во время Крымской войны, Виктория гнала войска вперед, призывая их задать этим "наглым бурам" хорошую трепку. «Нам нет дела до возможности поражения; такой возможности попросту не существует», – заявляла королева, хотя такая возможность была более чем вероятна.
Королева жадно поглощала новости о войне. Полуслепая, вчитывалась в отчеты министров и газетные статьи. Королева вновь посещала военные госпитали и проводила беседы с сотнями раненых. У неё имелись свои идеи насчёт того, как поднимать боевой дух.

Она вязала шарфы и отправляла солдатам. Восемь шерстяных шарфов, связанных королевой Викторией в последние годы её жизни, демонстрируют странную привязанность, которую Её Величество сохранила к рядовым солдатам своей британской армии. Она была единственным ребенком принца-солдата Эдуарда, герцога Кентского; она была племянницей герцога и монарха, сделавшего карьеру моряка - Вильгельма IV. И даже хоронить себя завещала, как дочь солдата.

Она была беспристрастна в определении их распределения. Из восьми шарфов, связанных лично королевой, четыре были подарены солдатам колониальных войск: три из них находятся в военных музеях Австралии, Канады и Новой Зеландии, а местонахождение четвертого неизвестно. Четыре были переданы солдатам 2-й бригады 1-й дивизии британской армии: двое, возможно, были уничтожены пожаром в Суррейском пехотном музее в Кландон-парке в апреле 2015 года, а местонахождение одного неизвестно. Шарф на фото - единственный, который выжил, из частной коллекции.