Так, как молился Иоанн Шанхайский, молиться способны единицы. В своих монашеских трудах он подражал земляку — Мелетию Харьковскому, который проводил ночи, стоя на молитве, а спал только сидя на стульчике.

В наш расслабленный век, в нашу эпоху влюблённости в телесный покой и удобства такие труды кажутся просто невозможными. Но они были. Тому свидетели — многие. Митрополит Антоний (Храповицкий) поражался подвижническому духу тогда ещё иеромонаха Иоанна и называл его «ангелом во плоти». Тёплое солнышко Сербской земли, великий умница и сам подвижник, епископ Николай (Велимирович), указывал на Иоанна Максимовича, если его спрашивали, есть ли сегодня святые, подобные древним.

Первой любовью будущего подвижника были жития святых. Он читал их всю жизнь и знал так хорошо, что словно жил в их обществе. Кроме этого, с момента монашеского пострижения он не расставался с Библией. За внимательным чтением Священного Писания Максимовича можно было застать всегда, когда он находился в келье. Он старался вычитывать или прослушивать весь круг ежедневных служб. Где бы ни находился — в самолёте или в автомобиле, — в три часа пополудни всегда открывал дорожный часослов и читал 9-й час.

О нём можно сказать то, что в посмертных воспоминаниях и похвалах говорили многие об отце Иоанне Кронштадтском: «Он жил в Церкви». То есть не «захаживал в Церковь», не «работал в Церкви», не «жил за счёт Церкви», не «уважал Церковь издалека». Он именно стремился жить Церковью ежесекундно и стал от Неё неотделим.

Подражать Иоанну трудно. Чаще всего — вряд ли возможно. Можно дёрнуться, начать, но затем устанешь, замедлишь ход и скатишься ниже той точки, с которой начал движение. Что делать? Всем нельзя быть не только Моцартом. Всем нельзя даже Моцарта играть. Дай Бог хотя бы Моцарта слушать, что для многих уже — высота недосягаемая. Также и в подвижничестве.

Сам владыка Иоанн осознавал невозможность подражания своему образу жизни для каждого клирика или монаха. Одного молодого священника, стремившегося к строжайшему посту, он даже лично заставлял есть колбасу, научая через это тому, что пост — не цель, а средство. Но не только ради подражания стоит знакомиться с жизнью подвижников. Есть и другие радостные плоды.

Например, такая мысль: Церковь жива! Церковь, разменявшая третье тысячелетие своей земной истории и рождающая таких светильников, — жива! Когда видишь святых, подобных Иоанну Шанхайскому, сомневаться в благодати Святого Духа, которой напитано Тело Церковное, — смертный грех.

Нам есть откуда черпать мудрость, у нас есть источники, в которых можно омыться и очиститься. Мы можем быть светлы и сильны, терпеливы и радостны, каждый — в свою меру. Пить мудрость и черпать силу мы можем из тех же источников, что и приснопамятный владыка: из Божественной Литургии, из Писания и Предания, из преданности Церкви странствующей и общения с Церковью торжествующей.