Главная ошибка всего мейнстрима политической философии по крайней мере с эпохи "Просвещения" состоит в том, что утверждается - все люди, поскольку они люди стремятся к свободе. А свобода - это возможность самому делать выбор. Сартр утверждает даже, что «Я всегда могу выбрать, но я должен знать, что даже в том случае, если я ничего не выбираю, я тем самым всё-таки выбираю». То есть, подразумевается, что человек делает более или менее осознанный выбор даже, когда отказывается от свободы.

Но Эрих Фромм пишет: «Современный человек, получив свободу от внешних ограничений, одновременно столкнулся с одиночеством и неуверенностью». Это толкает его к "бегству от свободы". И указывает: "Такая потеря собственной сущности превращает конформизацию в императив: человек может быть уверен в себе лишь в том случае, если живёт в соответствии с ожиданиями других». Но получается, что "собственная сущность" у него была? И значит, он так или иначе опять же сделал "выбор"?

Но вот Рене Жирар говорит, что в основе человеческого поведения лежит вовсе не выбор, а мимесис - подражание. Именно подражание образцам, чужим желаниям воспринимается как "выбор". Но разве человек не выбирает сам, кому подражать? В большинстве случаев - нет.

Социум с раннего детства жёстко задаёт "образцы для подражания", поведенческие модели. И значительная часть людей просто так и "не приходит в сознание" в строгом смысле слова. Не становится той самой самосознающей личностью, которая способна делать выбор осознанно.

Но ведь принципы, как либеральной демократии, так и коммунистической идеологии основаны на представлении о человеке, каждом человеке, как способном делать осознанный выбор. В СССР очень много говорили именно о "сознательности" человека будущего, при том, что система как раз задавала жёсткие образцы и карала (более или менее жестоко) тех, кто им отказывался следовать. Но для большинства это было комфортно.

Либеральная доктрина, напротив настаивает на том, что общего образца быть не может. И каждый должен сам выбирать себя. Но в реальности, люди все равно, в большинстве своем полностью определяются неосознанным подражанием, а не осмысленным "выбором себя". И в итоге образцы задаются кинематографом и массмедиа.

Интенции левых выглядят "благородно". Но ведь один из их пророков утверждал, что "практика критерий истины". И практика из раз в раз демонстрирует, что их "вера в человека" тщетна. Глядя на это абсурдное повторение все тех же попыток, правые (наиболее последовательные из них) говорят, мол, а давайте перестанем кривляться, признаем, что люди сущностно не равны и будем править стадом, задавая для него образцы по нашей воле.

И строго говоря, возразить им можно только с христианской точки зрения. Ведь как действует Иисус? Он с помощь притч и прямым призывом выявляет тех, кто способен сделать выбор. А из них формирует корпус апостолов, которые уже должны стать "солью земли", "светом", то есть нести Его образ, как пример для подражания. Пример для подражания в любви: "По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою".

И первые христиане являют именно этот образец. И так побеждают. Но, когда христианство становится имперской религией, акцент радикально смещается со смирения перед Богом на покорность властям. И те "христиане", которые тоскуют по имперству сегодня задают в качестве образца для мимесиса образ безропотного раба, а не апостола любви.

И даже многие из тех, кто не ностальгируют не понимают, что главное не в том, как глубоко они погружаются в теологическую проблематику, а в том способны ли они явить Любовь Христову. Если не способны, то они сильно рискуют, что Иисус скажет им: "Я никогда не знал вас; отойдите от Меня, делающие беззаконие".

Но как по-христиански можно бороться, с одной стороны с абсурдными стратегиями левых, с другой с угрозой правого антигуманизма. Никак не созданием "христианских партий", но ростом осознанности христиан, которые каждый на своем месте в единстве с братьями были бы солью и светом, с полным пониманием кому и чему они противостоят. И это точно не утопия - вспомним первых христиан.