Ник Лэнд в ходе дебатов с Дугиным говорит:
"Я вспоминаю, как, например, Джеймс Линдси говорил о профессоре Дугине — и это было взаимно, кстати. Его тоже называли сатанистом, гностиком, оккультистом. Думаю, именно здесь история начинает разворачиваться в нечто по-настоящему интересное. Что-то грядёт, что-то уже приближается к нам.
Речь идёт о возвращении способов говорить, которые, как многим казалось, давно исчезли. Все предполагали, что язык религии мёртв, что всё теперь будет описываться стерильным словарём социальных наук — на основе универсального, самодовольного, банального атеизма. Но происходит не это. Люди снова говорят об ангелах, демонах, тёмных силах, об отношении к Внешнему. И для меня это, должен сказать, очень позитивный знак".

И тут интересно сразу два момента. Во-первых, в самой России к Дугину многие относятся как клоуну. И он сам виноват, не отдавая себе отчёт, что здесь его постмодернистские игры не считываются. Они воспринимаются просто как дурь. А на западе его всерьез читают и рассматривают как единственного и полномочного современного представителя русской мысли.

В то же время, то, о чем говорит Лэнд, в России пока совершенно не ощущается. Не только дискурс, но мышление большинства спикеров остается на уровне позапрошлого века, когда материализм почитался у интеллигенции передовым и безальтернативным.

Поэтому и Дугин, кстати, здесь воспринимается чуть не на уровне Германа Стерлигова. Хотя, Герман и в самом деле безобидный клоун, а Дугин человек с реальным разрушительным и совершенно антихристианским потенциалом.