ОТОЗВАНЕЦ
(эпическая песнь)

Народ меня не ждал –
весь город как убит,
тут не куют металл,
не продают ликвид,
в календаре – среда,
но только лишь вода
колышется от ветра,
спокойствия чужда.

Подобием засад –
сплошная тишина,
и даже где детсад –
не слышно ни рожна.
Покинутый уезд –
нет небезлюдных мест,
и там, где самый центр,
и от него окрест.

Жара, но где конде́й –
не каплет конденсат.
Как будто бы злодей
(какой-нибудь де Сад),
устроив тут содом,
перетряхнул вверх дном
и всех, и всё, и после
пожрал их поедо́м.

Раздолье для воров,
для гонщиков – раскат,
для оборванцев – кров,
но в целом – суррогат,
ведь для таких утех
ни тех, ни тех, ни тех,
или иных (четвертых)
нету как на смех.

Ужели я зазря
досюдова добрёл?
А ведь – едва заря,
и будто бы орёл
летел уже досель,
как блудная мамзель –
за юным любодеем
в какой-нибудь Марсель.

Зачем же был мне зов –
сюда лететь стремглав?
Здесь нету голосов,
здесь тишины анклав.
Помилуй, Отче, мя!
Ответствуй, не томя,
зачем внушил мне, будто
здесь жизнь кишит кишмя?

Я ж проникал везде,
как будто новый штамм –
Ты ж за собой в хвосте
меня – по всем местам!
Небесный мой царёк,
скажу тебе упрёк:
ты скрыл, по ходу, факты,
что нынче – Рагнарёк!

Скажи же мне, come on
(спустись в горящий куст) –
ликует Ариман?
Повержен им Ормузд?
На всей Земле теперь
тирански правит Зверь?
Иль вслед за Геркулесом
В Аид открылась дверь?

А может быть, Шеол...
Но тут мне – глас с небес:
«Да ты с ума сошёл –
горланишь как балбес!
Чего, муа пардон,
заладил как долдон?
Конец еще не близок,
далек Армагеддон.

Оставь и гнев, и злость,
и ненависть, и раж!
Ты здесь – недавний гость:
исследуй антураж.
Не узок пьедестал? –
Как в древности Тантал
теперь ты стал надменен,
а раньше не роптал.

Ты помнил мой посул,
ты помнил мой посыл,
когда ходил в Мосул,
когда ходил в Кызыл,
когда в часы грозы
ты плыл через Янцзы,
когда лечил холерных
Укусами гюрзы.

Когда тебе мурза
(страшней, чем та гюрза)
по-скотски врал в глаза
и портил тормоза,
и ты по скатам крыш
в слезах от старых грыж,
спасался от погони,
похеря наш барыш.

Когда из града N,
как бравый флибустьер,
имея лишь Шенген,
попал в КНДР,
где вел себя наглей
военных патрулей,
в конце сего круиза
взойдя на мавзолей.

Когда своей рукой
производил заброс
тебя я в мир другой –
на Стену в Вестерос...
И все ж вернул сюда ж,
(хотя бы и в блиндаж,
с собою дав винтовку
и полный патронташ).

А помнишь ты, подлец
(или забыл как миф)
пелопоннесский лес,
где ты брюхатил нимф?
А помнишь – в раз другой
ты с мавкою нагой
смотрел, как василиска
рвал на́ части стригой?

Ты мороком объят?
Иль нравом стал бугрист?
Забыл отель Hyatt?
Забыл про "Интурист"
(где рьяно и срамно
в келейном казино
ты с тела той рыжухи
пил граппу и вино)?

Что здесь не по тебе?
Что ходишь посмурнев?
Чего за "бе-бе-бе"?
Откуда этот гнев?
Моей рукой согрет,
ты был анахорет,
подвижник и отважник.
Давай без оперетт!

И ладно б ты, скрипя,
пешком сюда доше́д –
Так нет: я для тебя
оформил бизнес-джет.
Заканчивай каприз,
не стой как кипарис,
здесь есть чего приметить –
внимательно всмотрись».

Так молвил мой Патрон,
зело меня смутя.
Единоцельный Он,
а я – Его культя.
Бурля как кипяток,
забылся я чуток.
Меня Он уработал,
как пуделя бульдог.

(окончание следует)