«133

Дети Аврелия. Когда я в годы аспирантуры вел занятия в вузе, то после пары о стоиках и эпикурейцах давал студентам задание: нужно было посмотреть "Главные мысли" Эпикура и первую главу "Наедине с собой" Аврелия и написать трехчастное эссе. Во-первых и -вторых, найти по одному фрагменту, вызывающему несогласие с философом. Нужно было привести два положения и объяснить, в чем, с точки зрения студента, древние были не правы. В-третьих, нужно было выбрать между двумя течениями – рассказать, какое из них студенту ближе и почему.

Цели у меня было две – педагогическая и социологическая. Что касается первой, то тут важно было показать студентам, что с философами можно и нужно спорить – но делать это нужно аргументированно. Не раз видел недоумение – "это как же я буду критиковать целых мыслителей, да еще таких древних?" – а вот как хошь, так и критикуй. Это философия, а не уроки правописания.

Что до социологии, то любопытно было, кого нонче больше – стоиков или эпикурейцев. Статистику не подбивал – все же ответ ответу рознь: некоторые отвечали без энтузиазма и понимания сути течений. Но в целом эпикурейцев было, кажется, побольше.

Так вот. Нередко оторопь вызывала следующая мысль Аврелия:

"От Аполлония [я усвоил] независимость и спокойствие перед игрой случая; чтобы и на миг не глядеть ни на что, кроме разума, и всегда быть одинаковым – при острой боли или потеряв ребенка, или в долгой болезни".

Студенты (точнее, студентки – я преподавал, в основном, на женских потоках) говорили, что это невозможно – быть спокойным, потеряв ребенка. То есть принимали его слова за голую теорию.

Уже после выполнения заданий я останавливался на некоторых эссе – в том числе тех, в которых критиковался приведенный фрагмент. Сообщал важный факт: у Марка Аврелия было по меньшей мере двенадцать детей. И как минимум семь умерли еще при его жизни. Да, человек похоронил семь (или больше) детей. И остался исключительно благодарным богам и доброжелательным к людям. Помню, что эта информация неизменно производила сильное впечатление.

Как бы я не был скептичен к стоикам, все же и сам не могу отрицать – есть в этой системе какая-то "настоящность", какая-то подлинность. Эпикурейство, увы, выглядит куда более поверхностным – вынужден это признать как эпикуреец и анти-стоик».