«...Мамлеев прав: Россия – один из главных объектов русской философии, а "что такое Россия" – один из главных ее вопросов (в другом месте того же произведения он говорит, что "тайное присутствие русской идеи, хотя бы в ее неожиданно-скрытой форме, чувствовалось практически в любых течениях русской философии"). И это беда. Беда не только русской философии, но и всего нашего культурного пространства – от искусства до политики. Потому что вопрос "что такое Россия" (как и многие другие, вытекающие из него) – это не философский вопрос. Идеологический, политологический, политический, этнический, исторический, экономический, культурологический... да хоть минералогический, но не философский.

Казалось бы, философия – свободная дисциплина, а потому в лице конкретных своих представителей вольна беспрепятственно определять свой предмет. Так почему бы не выбрать Россию или Русскую идею или русское в качестве своей предметной области? Потому что Россия – это а) эмпирически данная б) индивидуалия (единичная "вещь", "первая сущность" Аристотеля), а философия при всем многообразии своих объектов все же занимается универсалиями (понятиями, служащими для наименования, описания, конструирования множества отдельных вещей).

Так, философия математики имеет право на существование, философия числа – тоже, а философия числа 12 как индивидуалии – нет. "Что такое 12?" – "12 – это 12, тут не о чем говорить". Философия химии существует, а философия свинца, а тем более "вот этого вот куска свинца" – нет. Отдельные вещи не имеют определений (эту истину также открыл Аристотель) – их можно только описывать, но определять и, тем более, возводить же в ранг идей – нет.

Поэтому философия политики существует, философия государственности – тоже, наверно, а вот философия России [как индивидуалии] – невозможна. <...>

То, что русские философы думали о России – это прекрасно. Плохо то, что они думали о России именно как философы. Наверняка многие наши сварщики тоже думают о России – но представим, что было бы, если бы они стали рассуждать о судьбах Отечества в духе того, что "у нас еще много чего не сварено: как только все сварим, наступит счастье". Мы бы сказали, что это профдеформация. Так вот, у философов – своя профдеформация: они думают, что владение рядом универсалий делает их компетентными в отношении индивидуалий. Это не так, совсем не так <...>».