Это мало согласуется с нашим представлением о немцах, правильно? Так вот – немцы решили исправиться, и стать прямой противоположностью романтическому идеалу. Они решили стать такими, какими рисуют их стереотипы последнего века – «пунктуальными», «основательными» и «хозяйственными». Этот проект изменения национального менталитета – из нации-поэтессы сделать нацию-казармы – им полностью удался. Благодаря этому они создали государство, выиграв несколько больших войн, а к началу 20го века перегнали Британию по многим экономическим показателям – и это не имея ни колоний, ни даже выходя к морям, плюс живя в хреновом климате (в сравнении с другими европейскими державами). Они несколько лет сражались на два фронта в Первой Мировой. После поражения в ней, несмотря на запрет иметь армию и отторжение части территорий, они уже через 21 год вступили в новую Мировую войну, где также сражались на два фронта в течение нескольких лет, до того взяв россыпь европейских столиц. Да, конечно, воевали они не одни – вся центральная Европа была с ними. Но нельзя не отметить, что дойчляндский дисципляйн действительно имел успехи. К слову, опять же, любые разговоры про менталитет – это тотальный бред. Менталитет есть всего лишь государственная политика – которая меняет сознание народа. То есть он есть, но образуется не стихийно, а по воле правящей элиты. Это я пишу еще и тем гнидам, которые до сих пор что-то квакают про русские «рабские гены», «лень», «неустроенность» и прочие «русские черты», которые на деле были всего лишь политикой государства по отношению к русскому народу.

Так вот – немецкая дисципляйн оказалась очень эффективной штукой. Но не во всем. В науке это сыграло с одной из величайших наций в истории злую шутку. Там, где француз обойдется афоризмом, а англичанин – шпионской методичкой, немец будет сочинять многотомные нечитабельные труды. Вместо того, чтобы прямо смотреть на вещи, немцы предыдущих двух веков создавали монструозные всемирно-исторические системы. С «логикой», «необходимостью» и прочей «абсолютностью». И это ж касается не только Гегеля, но и Вольфа, Канта, Фихте и Шеллинга. Да и после Гегеля немецкие и немецкоязычные философы громадили не меньшие по масштабу системы: Маркс, Ницше, Хайдеггер. Даже психологи – и то не могли удержаться от гигантомании. Вильгельм Вундт написал 10-томную (а как иначе?) «Психологию народов», а Фрёйд не мог находиться в рамках психиатрии и написал свою версию мировой истории, выведя всю ее из эдипова комплекса. В общем, каждый искал истину во всеохватности и многословии.

Что сказать?
Основательно? Да.
Безосновательно? Да.

Гегель прекрасен? Да.
Гегель ужасен? Да.

Вот и единство, и борьба…