Сделал небольшое филологическое разыскание – об упомянутых в книге Исайи онокентаврах. От души благодарю прекрасного А. Е. Иванова за помощь в понимании библейского оригинала.

«...Начнем с расхождений в русских переводах. Онокентавры имеются в Септуагинте (переводе Ветхого Завета с еврейского на греческий, сделанном еще до нашей эры): "καὶ συναντήσουσιν δαιμόνια ὀνοκενταύροις καὶ βοήσουσιν ἕτερος πρὸς τὸν ἕτερον ἐκεῖ ἀναπαύσονται ὀνοκένταυροι, εὗρον γὰρ αὑτοῖς ἀνάπαυσιν".

В переводе на латынь, выполненном Иеронимом Стридонским (345–419), они тоже наличествуют, хотя уже не дважды, а единожды: "et occurrent daemonia onocentauris et pilosus clamabit alter ad alterum ibi cubavit lamia et invenit sibi requiem".

В церковнославянском переводе Ветхого Завета искомая животина также присутствует – притом дважды, как и было у Семидесяти: "и сря́щутся бѣ́си со онокента́вры и возопiю́тъ дру́гъ ко дру́гу, ту́ почі́ютъ онокента́ври, обрѣ́тше себѣ́ поко́ища". В синодальном же переводе, сделанным в XIX веке для адаптации Писания к современному русскому языку, онокентавров, как мы видели, заменили на (соответственно) зверей пустыни и/или диких кошек и ночных привидений.

Отметим также, что тот текст, который приводится в русском переводе Феодора – это и не церковнославянский, и не синодальный перевод 34:14. Откуда он взялся и как выглядел у Феодора в оригинале, я искать не стал, потому что это усложнило бы и без того путанную историю (скорее всего, это вольный пересказ указанных библейских стихов).

А путанной она стала после того, как я посмотрел, кто такие онокентавры, и как они попали в Септуагинту <...>».