«При всех минусах концепции осевого времени, есть в ней один значимый лично для меня момент – идея параллельности исторического развития. Потому что меня выбешивают попытки вывести ключевые элементы разных культур друг из друга, то есть стремление во всем видеть заимствования. Например: сто раз натыкался на гипотезы о том, откуда вдруг в Древней Греции, а конкретно в орфизме и пифагореизме (а потом в платонизме) появилась идея реинкарнации. Может, у индусов взяли? А может со скифами пообщались (а те до того с индусами)? Или. Почему у тех же греков возникла рациональная картина мира? Не было ли тут иранских, египетских и вавилонских влияний? Ведь не может же ничего возникнуть на пустом месте!

Может. Вот возьмем вопрос с реинкарнацией. Допустим, что она была заимствована у индусов. А у индусов она откуда? То же у кого-то сперли? А те у кого? Очевидно, что мы уходим в дурную бесконечность. Кто-то должен был придумать ее самостоятельно. Или греческая рациональность – не была ли она результатом контактов с азиатскими культурами? Не была – она совершенно уникальна в своем роде, она – всецело плод греческого гения. То есть вместо того, чтобы выдумывать генетические связи, гораздо лучше и проще признать элементарный факт: человеческий разум не всецело подчинен причинно-следственной механике – в нем есть свобода. А это значит, что идеи могут возникать из ничего.

Если та или иная концепция появилась где-то в одном месте – значит, она может появится и в другом. "Но из ничего ничто не происходит!" – происходит. Разум не полностью принадлежит миру явлений – его деятельность потому и является свободной, что осуществляется беспредпосылочно, не в силу необходимости. Свобода мышления – именно в том, чтобы производить нечто из ничто – вопреки воззрениям детерминистов и механицистов <...>».