«Большинство его рассказов написаны примерно следующим образом: «Я зашел в дом, и мне стало страшно: не просто страшно, а ужасно страшно. А потом я почувствовал такой приступ страха, что стало не просто страшно, а ужас как страшно. Но этот ужасный страх был не просто ужасно страшным, а ужас как ужасно страшным – до тошноты, до отвращения, до омерзения. Будто на меня свалилась вся осклизлая мерзость зловонного гниения вселенского Хаоса. Из непролазной тьмы холодного, леденящего, зияющего в глубине глубин неизвестного нечто ко мне тянула щупальцы бездонная сила страха. Она довела меня до панического ужаса и демонического исступления. Я навсегда уходил в бездну страха. Было очень-очень-очень страшно».
Причина такого стиля написания крайне проста: самому Лавкрафту действительно было страшно – и он описывал свои ощущения от испытанного. Проблема в том, что искушенному читателю совсем не страшно – потому что настоящий ужас рождается неизвестностью. У него же все понятно наперед. Возьмем названия произведений: «Кошмар в Ред-Хуке», «Крылатая смерть», «Ужасы старого кладбища», «Ужас в музее», «Затаившийся Страх», «Сны ужаса и смерти». Спасибо тебе, Говард Филлипс, за спойлеры. Надо было написать и другие рассказы: «Убийца – сторож», «Зря мы доверились тетушке Мэри», «Вампир, побеждаемый Вениамином». Чтобы публика могла читать и знать, чем закончится – чтобы без нежданчиков.
А по мне так идеальное название для хоррора – это «Желтая колясочка».
Или «Просто улыбнись нам!».
Или «Яблоки с коричкой».
Или «Заходи, конечно!».
Или «Бабушкины гостинцы».
Или «Пасхальный братец»...».
Post #877
994