«Вот тот же Гришковец пишет: «Если звонил Ваня – этот звонок сулил что-то приятное и не усложняющее жизнь». Но вот вопрос – откуда такая тяга к упрощению у обоих собеседников? Вот в том-то и соль: «Вани» обычно делят всех людей на тех, с кем «прикольно», и тех, кто «грузит», на «классных» и «напряжных». Вот что им нравится: собрать у себя побольше первых и поменьше вторых, потом оставить их («а чего, пусть у меня потусят, не жалко»), поехать к Сержику, затащить его друзей навернуть пельмешек, выменять у Альбертика кашне на портсигар, пошататься по городским крышам, без звонка заявиться к Жоржику («мы тут рядом шли, брат, сто лет не виделись, это Сержик!»), послать Жоржика за котлетками и потом до утра брататься и слушать винтажный винил с приятелем Альбертика, имени которого не только не запомнил, но и не спросил. Ай-на-нэ.

Это одна крайность. Но есть и обратная – отсутствие способности и желания как-либо открываться. Такой образ жизни по определению менее доступен для внешних взоров – но недавно прекрасный образчик был явлен миру в интервью некоего Юрия Ханона каналу «Ещенепознер» – советую ознакомиться. Поначалу образ мыслей этого человека кажется притягательным, а потому не удивительно, что в комментариях зрители поют ему дифирамбы. Однако, если прислушаться к тому, что и как говорит Ханон, становится ясно, что герметичный способ существования – не столько результат внутренней независимости, сколько вынужденная самооборона...».