«...Эта самая «бесплотность», судя по всему, являлась эстетическим принципом Газданова. В романе «Ночные дороги» (который, в отличии от «Пробуждения» я настоятельно рекомендую к прочтению) он описывал свои таксистские будни. Большинство персонажей «Дорог» – алкаши и проститутки. Но автор говорит о них не потому, что испытывает притяжение к социальному дну, а потому, что работа с этим контингентом входила в его «должностные обязанности». Газданов – не Бодлер, не Достоевский, не Селин, не Уэлш, не Лимонов (и уж, тем паче, не Аполлинер) – он не упивается перверсими, о которых пишет, да и пишет он о них без свойственных означенным авторам деталей. Позиция Газданова – беспристрастный наблюдатель и странник (никак не ассоциирующий себя с окружающим паноптикумом). Им он – русский гастарбайтер – в то время и был. Максимум, что он себе позволял – это удивление и презрение – вот, например:

«Только в Париже, на ночных его улицах, я увидел нищих, которые не вызывали сожаления; и сколько я ни старался себе внушить, что нельзя же это так оставить и нельзя дойти до такой степени очерствения, что их вид у тебя не вызывает ничего, кроме отвращения, – я не мог ничего с собой поделать. Я никогда не мог забыть, как однажды поздно ночью ко мне подошла женщина, одетая в черные лохмотья, с грязно-седыми, нечесаными волосами; она приблизилась вплотную ко мне, так, что я почувствовал тот сложный и тяжелый запах, который исходил от нее, и что-то пробормотала, чего я не разобрал; я вынул монету ей, но она отказалась и продолжала бормотать. – Что же тебе нужно? – сказал я. – Ты идешь со мной? – спросила она, собираясь взять меня под руку. – Что? – сказал я с изумлением. – Ты с ума сошла? – Она отступила на шаг и более отчетливо ответила, что найдутся другие, лучше меня, – и исчезла».

То, что в этом и других описаниях, нет ни толики сладострастия (по принципу «так мерзко, что глаз не оторвать»), Газданов доказал в поздних романах и рассказах, где тема плоти или отсутствует или сильно ретуширована...».