Философия Константина Крылова (3)

Философские задачи

Другой важный момент, характеризующий метод Крылова, связан с одним очень интересным глаголом, которым он характеризует философские проблемы. Вот, например, на 19 лекции курса фундаментальной философии он говорит об Аристотеле: «В чем состоит общественное благо – для него это действительно вопрос». И далее любой другой философ написал бы, скажем такое: «Вот что Аристотель думает об этом», «По мнению Аристотеля» и т.д. Крылов употребляет совсем другой оборот: «...вопрос, и вот как он его решает».

Этот глагол – «решать» – крайне важен. Что такое философский вопрос? Это проблема, которую нужно решить. А лучше сказать иначе: это задача. Крылов по первому образованию – инженер-математик. Потому для него задачи, которые решает философ, сродни техническим. Я бы сказал так: философ для него – это социальный инженер, а философия – прикладная специальность, должная анализировать и конструировать реальность через решение задач. В этом смысле вопрос, как построить мост, и вопрос о том, что такое общее благо, родственны – и то, и то вещи практические. Философ и должен быть решальщиком и, не побоюсь этого слова, решалой.

Пусть вам не режет слух это слово. В своих лекциях он многажды обращается к жаргонизмам и даже к фене. Например, для тех же философских вопросов он использует сниженную лексику – он говорит, что философ, удивляясь миру, попадает в непонятку. Что является антитезой непонятки? Понятия. Как мы знаем, это слово имеет хождение и в криминальных кругах. Более того, даже при рассмотрении значения самого слова «философия», он обращается к практике уголовных сообществ. Он обращает внимание на то, что и философия, и мафия зародились в одном и том же месте – на Сицилии. И кем было создано слово «философия»? Пифагорейцами, то есть тоталитарной политической сектой, не стеснявшейся насильственных методов борьбы за власть.

Крылов говорит, что благодушное отношение к слову φιλοσοφία нужно пересмотреть. Во-первых, что такое σοφία? Это не обязательно какая-то отвлеченная прекрасная мудрость. Это же ведь и знание, так? А знание – это что по форме? Это информация. К слову сказать, информация и знание бывают не только безобидными и отвлеченными (хотя сегодня мы воспринимаем эти слова исключительно позитивно) – скажем, знание о том, как убить или не убить человека – это крайне важное знание. Также К. А. обращает внимание на то, что мудрец – это слово, которым нередко до сих пор называют людей в мафиозных структурах. И это тот, кто знает понятия.

Далее, он рассматривает смысл слово φιλία – это стремление к чему-то. И вот какой следует вывод: «Философ – это тот, что стремится обладать ценным знанием». Или мы можем еще чуть заострить: философ – это стремящийся к обладанию эксклюзивной информацией и усвоению понятий. Кто вообще из мыслителей видел философию так? Да никто – только Константин Крылов.

Еще раз: для него философия – это практическое знание, нужное для дела. И в этом крыловский критерий оценки пользы философии. Я бы сказал так: с его точки зрения хороша та философия, которая решает какие-то важные задачи – в том числе практические.

Философия как политика

Крылов всегда политизирует философию. В аналитической философии он видит желание англичан понизить авторитет немцев – плюс средство для назревавшей кибернетической революции. Теорию ризомы Делёза он связывает с тем, что французы разрабатывали практику незаметного распределенного управления колониями. И так далее.

Казалось бы, такой взгляд на философию – через политику и даже связь с криминалом – принижает, прозаизирует ее. Я убежден, что К. А. сказал бы ровно обратное: то, что философия создавалась и создается людьми, решающими важные задачи, наоборот, лишает ее флера отвлеченности, неотмирности и задушевной задуховности. И именно в том, что философ решает политические задачи – достоинство философии, в этом ее важность и полезность. То есть максимальная политизация философии – это не ее редукция до политтехнологии. Напротив – это ее возвышение, признание ее действенности, придание ей истинной доблести.