Эта небрежность проявлялась не только в прозе, но и в поэзии. Лимонов после долгого перерыва продолжил писать стихи – фактически на седьмом десятке лет. И вот что удивительно – стихи выходили довольно неряшливыми, но при этом невероятно живыми. Странное дело: мне они нравятся, несмотря на все формальные недочеты – они и неровные стилистически, и незамысловатые по содержанию, и зачастую просто нелепые, но в них видна сила личности автора. А в этой личности парадоксально слились фанатический характер, психологическая наблюдательность, цинизм и «пролетарский» антиэстетизм. В поэзии Лимонов не изменил себе как прозаику – он писал как хотел – без претензий на качество.

Самые интересные его стихи – на исторические темы. Например, такое:

«Апостол Павел – кривоногий
Худой немолодой еврей –
Свой ужин ест один, убогий,
Присел на камне у дороги
И бурно чавкает скорей. <...>

Сектант по сути бомжеватый,
Но в глубине его сумы
Лежит "послание к галатам" –
И вот его читаем мы…»

Хорошие ли это стихи? Нет: даже синтаксис – и тот не ночевал («бурно чавкает скорей»). А вместе с тем все изложено емко и убедительно. Более всего мне у Лимонова нравится следующее стихотворение:

«Учу законы Хаммурапи,
Чтоб терракотовых вождей,
Диктаторов чужих сатрапий
Я понимал бы как людей...

В горячей мгле Мессопотамий,
Там, где поэт Саддам Хуссейн
Создал режим гиппопотамий,
А янки прыгали в бассейн,

Потомки бродят Хаммурапи,
стенают, и стреляют вдаль...
А с терракотовых сатрапий
Собрали финик и миндаль

Эдем меж Тигром и Евфратом!
...Затем повесили его,
Кадык вождя объяв канатом,
И снявши смерть на видео...»

Лимонов – удивительный литератор. Написать почти сотню книг, остаться равнодушным к стилю, но при этом неизменно быть интересным – в этом он был неподражаем. Продолжи он эстетствовать так, как пытался это делать в «Дневнике неудачника» – не написал бы и десятой части своего огромного наследия. Не хватило бы интереса и терпения. Просто потому, что литературность как таковая (то есть как чистая форма) для него была неорганична.

Интересно то, как в книге «Священные монстры» он описывает Маяковского – во-первых, весьма проницательно, а во-вторых... Не у Маяка ли Э. В. подсмотрел собственную стратегию – компенсировать политикой литературные недостатки?

«Он хорошо сыграл агитатора и горлана. Главаря, конечно, из него не получилось.
Он правильно и рано понял, что в лирической поэзии настоящей славы не будет. И потому развил тот талант, который неизбежно вытекал из самой его комплекции – он стал крупным. Как его высокая башенная фигура, с короткими ногами и бритой башкой. Но до этого он был вначале футуристом, как Уальд был эстетом, их патлатые физиономии и большие плечи неуловимо похожи, кстати. <...>. Вначале Маяковский и хотел быть новым эстетом: желтая кофта, банты под горлом.
Однако, маскарад этот ему скоро надоел. <...> Взвесив все за и против Маяковский правильно использовал свои габариты, вес и фактуру – он стал поэтом-трибуном. Эта вакансия занята в России не была».

Особенно показательна фраза «вначале Маяковский и хотел быть новым эстетом» – посмотрите на американские фото Лимонова – там эстетизма в сто раз больше, чем во всех желтых кофтах Маяковского.

Вообще, великий писатель не обязан быть хорошим писателем – вон Достоевский тоже так себе стилист (хотя в ранних произведениях старался, но потом перешел на надиктовку стенографистке-жене – представьте, насколько печатная версия отличалась от оригинала). Ф. М. также в определенный момент понял, что в писательстве не важно как – важно, что. Также и Лимонов, как мы видели в первой цитате, мог писать изящно – но не хотел насиловать себя и тратить время попусту. Потому перешел на органичный для себя «ремесленный» стиль.

Это хороший урок для всех литераторов – следует делать то, что у тебя получается лучше всех и лучше всего. И никому не подражать.