Да, в реальной жизни и так присутствует сложная аксиология — в семье, на работе, в музее, наедине с собой, в идейных спорах выходят наверх разные ценности. Вопрос только в их выраженности — а вот это уже зависит от мышления. Грубо говоря, чтобы с удовольствием ходить по музею или общаться с ребенком, необходимо временно забыть о том, что свобода лучше несвободы или что рабочих эксплуатируют транснациональные корпорации или что коров убивают на потребу трупоедам. Понятно, что большинство людей не склонны к радикальной индоктринации — но большинство людей вообще ни к чему особенно не склонно (что скорее хорошо, чем плохо). Но когда одаренные индивиды упрощают свой внутренний мир до плоской аксиологии — это прям печаль.

И вот тут мы подходим к неочевидному различению — мне оно кажется фундаментально важным, потому что обнаруживает несходство античной и модернистской аксиологии. Отправной точкой этого различения для меня стал гениальный афоризм Ницше:

«Противоположностью героического идеала является идеал гармонической всеразвитости — прекрасная противоположность и вполне желательная!».

Любая идеология в своем пределе требует от человека героизма. Но что такое героизм? По сути, это предельное уплощение человеческой онтологии, это его превращение в вочеловечившуюся идею. Античная καλοκαγαθία / παιδεία — сочетание научно-философского, этико-политического, эстетического и физического воспитания — это стремление к максимальному развитию личности. Исключает ли она героизм? — нет, напротив, скорее способствует ему. Ее отличие от героического идеала в том, что этот самый универсально развитый человек не нуждается в герое как в примере. А там, где благоговение перед героями превалирует над восхищением калокагатией — там мы имеем дело с плоской аксиологией.

Зададимся, однако, вопросом: а вот этот гармонично развитый человек — к какой идеологии он ближе всего по своей сути? Понятно, что он шире идеологий, но все-таки — что он выберет при прочих равных? Можем ли мы представить его себе социалистом или анархистом? Не получается. Либералом? Ну плюс-минус можем — хотя понятно, что такой выбор будет для него некоторым компромиссом с самим собой. А правым консерватором?.. Давайте признаем — только им он и может быть. Потому что консерватизм — единственная идеология, где есть место сложной аксиологии — ведь консерватизм стремится к осмыслению истории и ее парадоксов. Да, не всякий консерватизм сложен и интеллектуален, но всякий интеллектуализм консервативен — потому что сложен. А вот приверженцы плоских аксиологий, у которых на все вопросы есть простые ответы, мыслят так, будто мир появился вчера — и теперь должен стать «прозрачен», должен быть очищен от аксиологической сложности.

Вся эта сложность, признаваемая и познаваемая консерватизмом, не имеет, однако, отношения к моральному релятивизму — напротив, именно прочность некоторых базовых констант делает придает консерватизму устойчивость. Мне кажется, что высшее выражение этого сочетания сложности и определенности дано у Высоцкого:

«Как у вас там с мерзавцами? Бьют? Поделом!
Ведьмы вас не пугают шабашем?
Но... не правда ли, зло называется злом
Даже там — в добром будущем вашем? <...>

Чистоту, простоту мы у древних берём,
Саги, сказки из прошлого тащим,
Потому что добро остаётся добром —
В прошлом, будущем и настоящем!».

Увы, для излишнее идеологизированных людей даже такая простота все равно гносеологически гнусна.