Маргиналия к Набокову

«...Цинциннат остановился и, озираясь, как будто только что попал в эту каменную глушь, собрал всю свою волю, представил себе во весь рост свою жизнь и попытался с предельной точностью уяснить свое положение. Обвиненный в страшнейшем из преступлений, в гносеологической гнусности, столь редкой и неудобосказуемой, что приходится пользоваться обиняками вроде: непроницаемость, непрозрачность, препона; приговоренный за оное преступление к смертной казни; <...> еще живой, еще непочатый, еще цинциннатный, — Цинциннат Ц. почувствовал дикий позыв к свободе».

(Из романа «Приглашение на казнь»)

«Гносеологическая гнусность». Насколько здорово это придумано — какая точная формулировка базовой претензии тех, чье мышление упрощено, к тем, чье мышление сложно. Скорее всего, именно под влиянием этой «гнусности» Владимир Сорокин написал в «Теллурии» своеобразный манифест прозрачности:

«Увы вам, сложные и непрозрачные.
Горите же, приговоренные и обреченные. Дымитесь, темные мысли старых сомнений человечества! Свет Совершенного Государства да испепелит вас! Плачьте и кричите, лукавые и самолюбивые, корчитесь от ожогов, прячьтесь в пыльных жилищах своих. Вы обречены на испепеление. Вы — прошлое.
Мы — настоящее и будущее.
Только мы — простые и прозрачные — способны любить Совершенное Государство. Только для нас, прозрачных, сияет его солнце. Жизнь наша — радость, ибо тела наши пропускают лучи света государственного».

Однако было бы неверно видеть в противлении сложности только лишь черту тоталитаризма. Увы, проблема простоты и сложности вовсе не исчерпывается конфликтом внутренней свободы и внешнего принуждения. Простота, линейность, одномерность, «гносеологическая прозрачность» свойственны всем идеологиям — и либеральной идеологии чуть ли не в большей степени, чем остальным. И, кстати говоря, именно антитоталитарный пафос либералов упрощает существо проблемы, потому что видит мир бинарно: тут свобода, тут несвобода. Но с тем же успехом можно делить мир на кумкваты и некумкваты.

В последние годы я стал гораздо более прохладно относиться ко всем политическим идеологиям (хотя по-прежнему, конечно, являюсь русским националистом). Я понял, что, как ни банально, «идеологии упрощают реальность». Нет, речь идет не о том, что положения всех идеологий неверны — а о том, что они искушают принять часть за целое тех, у кого недостаточно желания усложнить свою интеллектуальную жизнь. Для простоты пропаганды все идеологии оперируют очень простыми концептами — будь то свобода, национальное величие, социальная справедливость, традиционные ценности, прогресс, духовность или т.п. Обращение к таким категориям необходимо, чтобы объяснить электорату, для чего, собственно, нужна политика — к чему мы идем, для чего нам (вам) нужно проголосовать за ваше (наше) счастливое будущее.

По-видимому, именно эта примитивизация сложности подвигла Е. А. Просвирнина в последний год жизни сказать «идеология — это пошло». Кстати говоря, тот же национализм (по крайней мере, русский) выгодно отличается тем, что заточен на решение конкретных политических вопросов, а не претендует на роль всеобщей объяснительной модели, то есть оставляет свободу религиозных, этических и эстетических воззрений.

Удивляет другое — например, когда читаешь или слушаешь вроде бы неглупых людей (которые совсем не стремятся в политику, то есть не имеют задачи заниматься пропагандой): они на полном серьезе выдают что-то типа «самое главное — это, конечно, свобода» или «без обращения к национальным корням у нас не будущего». Или даже нечто аполитичное вроде «важно каждому честно делать свое дело». И нет, это не начало рассуждения о жизненных целях и ценностям — это, собственно, всё. Но почему свобода — это главное, и чья свобода, и что с ней делать, и какое благо она нам принесет? Что у нас за традиции, кто их определил, почему будущее не наступит, если они отомрут?