О фактах и интерпретациях

Судить по поступку о мотивах поступка – одно из самых частых человеческих заблуждений. Обыкновенно мы судим о мотивах по себе – отчего реальные причины чужого поведения ускользают из поля зрения. На самом деле, одно и то же действие может быть проявлением противоположных свойств личности. И, наоборот, противоположные в нравственном отношении поступки могут быть продиктованы одним и тем же качеством.

В каком-то сериале рубежа веков был забавный эпизод. Девушка была восхищена тем, что незнакомый парень защитил ее от приставаний в баре, набив физиономию наглому пикаперу. Ведь это так мужественно – заступиться за женщину. На последующем свидании он сделал ровно тоже самое, но уже без повода – просто ввязался в драку на пустом месте. То, что она сначала оценила как проявление благородства, оказалось лишь проявлением драчливости.

Если молодой человек поехал добровольцем в горячую точку, то не следует только на основании этого факта приписывать ему патриотичность и героизм. Вполне возможно, ему просто нравится воевать и/или хочется заработать денег. И, наоборот, не стоит сразу записывать его в садисты и мародеры (если мы зачем-то вдруг пацифисты) – возможно, им движут самые возвышенные устремления. Или – другой вариант: он не хочет ни убивать, ни добиваться высоких целей, но просто желает доказать себе и другим свою состоятельность, «испытать себя».

Вообще, человеческая культура всегда с пиететом относилась к самопожертвованию, приписывая способность к оному исключительно высокими моральными качествами. Мол, он такой же как мы все, но он смог пожертвовать самым дорогим ради [вставьте нужную ценность] – разве это не достойно восхищения? Но кто сказал, что он, жертвователь, был таким же как мы? Кто сказал, что жизнь была для него дорога? На чем основаны такие выводы?

Возьмем пример из того мира, к которому мы принадлежали еще несколько сотен тысяч лет назад – животного. Тигры атакуют стадо обезьян – те, разумеется, бегут. Но не все – остаются несколько альфа-самцов, которые обеспечивают прикрытие, не боясь повернуться к хищникам лицом. Герои? Не будем торопиться с выводами: эти смельчаки, рискующие жизнью в то время, как их сородичи дают дёру, в мирной жизни вели себя отнюдь не по-рыцарски. Они гнобили и унижали слабых и склоняли самок к соитиям без особенного спросу. Вот и разбери, что ими движет. Возможно, неким дальним уголком своей обезьяньей души они поняли, что целое важнее части, и что лидер на то и лидер, что способен брать на себя ответственность за других. А может, мотив другой: «Это че за клоуны полосатые? Валите отсюда, это мое, мое личное стадо – только я могу их нагибать!». За это право они готовы умереть – властолюбие у них сильнее страха.

Самопожертвование может быть продиктовано (приведем неполный список качеств):
1) гневливостью – «деревня, не держи меня»;
2) бравадой – «мне ничего не будет»;
3) адреналиновой «ломкой» – «люблю экстрим»;
4) чувством вины (ранее испытанным по иному поводу) – «не могу жить с этим, хоть что-то полезное сделаю»;
5) чувством стыда – «смою позор кровью»;
6) альтруизмом – «хочу жить, но есть вещи поважнее»;
7) истерическим неврозом – «смотрите, какой я несчастный»;
8) самолюбием – «а вы думали, вы лучше меня?»;
9) страхом позора – «а если я спасую, меня сочтут трусом»;
10) религиозными убеждениями – «попаду в Валхаллу [на Острова блаженных, в Эдем]»;
11) честолюбием – «зато если выживу, то уж заживу – надо рискнуть»;
12) сочувственностью – «сердце разрывается – спасу их во что бы то ни стало».