Маргиналия к Богемику

«Когда речь заходит о монархии, в ход то и дело идёт пиар, рассчитанный на пейзан XVII века – “воля Божья”, “помазанничество”, “сакральный характер власти”. Я, конечно, человек старомодный. Но не до такой степени, чтобы стилизоваться под неграмотного поселянина. Причины, сделавшие меня монархистом, просты и рациональны:
1. Эстетически монархия куда привлекательнее нынешних республик (не знаю, каким вкусом нужно обладать, чтобы любоваться партийными съездами).
2. В современном мире из десяти стран с наиболее высоким жизненным уровнем семь являются монархиями.
3. Будучи монархией, моё отечество достигло величия и расцвета культуры, а после установления республики оно переживает сплошную череду бедствий».

Одна из проблем политического консерватизма – то, что он вынужденно спутан с так называемым «традиционализмом». Оба понятия воспринимаются как синонимы, но их природы принципиально различны. Традиционалистов отличает излишняя увлеченность идеями. А вот консерватизм (хоть формально и -изм) – это не идеи, а определенный набор практик, прошедший проверку временем. Видеть в поведении людей прошлого абстрактные идеи вообще глупо, потому что людьми движут не занебесные идеалы, а вполне земные интересы (земные – не обязательно приземленные, но просто реальные интересы).

Пример Богемика с монархией замечателен тем, что деконструирует традиционалистский миф о том, что монархия держалась (и держится) на вере людей в какую-то там трансцендентную реальность и ее тварное отражение в виде царской власти (я и сам долго в это верил). На самом деле, политические идеологии – это продукт общества Модерна, потому что разные политические группы должны граждан в чем-то убедить. Кстати говоря, тем же самым занимаются и современные монархисты – они вынуждены апеллировать к идеям, тогда как историческая реальность куда более тривиальна: монархи могли обосновывать свое право какими-то там наследственными или божественными правами, но подданные подчинялись им совсем не потому, что их убедили в святости подшивки инвеститур, а потому, что им было, что терять.

Поясним. Людям, которые верят в сказку о той самой вере в сакральный характер власти, следует задать самим себе несколько вопросов и проговорить ответы:
– Почему вы подчиняетесь начальнику на работе?
– Потому что иначе я могу работу потерять.
– Почему на улице вы подчиняетесь требованиям полиции?
– Ничего особенного полицейские обычно не требуют, а если выеживаться, можно получить неприятности.
– Почему вы не идете громить госучреждения, даже если в городе плохо убран снег?
– Не хочу сесть из-за ерунды – ведь снег все равно растает.
– А почему раньше люди не бунтовали против монархии и сословности?
– А потому, что оглупленные клерикальной пропагандой, они верили в сакральный характер власти и помазанничество императора…

Как говорится, «найдите лишнее».

Если посмотреть историю политической мысли, можно обнаружить любопытную вещь – в Средневековье никакой политической мысли не было, если не считать отдельные высказывания нескольких ноунеймов из монастырской глуши. Да даже в эпоху Модерна у монархий идеологий не было. Ну какая «национальная идея» была у Австро-Венгрии? И вообще, как называлась эта страна? Как уже было сказано в «79. К Вагнеру» официальное название звучало так: «Королевства и земли, представленные в Рейхсрате, а также земли венгерской короны Святого Стефана». Национальная идея так и хлещет.

А какая идеология была у империи Российской? Ну, мы-то народ духовный, мы без идейности не можем, потому у нас было все четко: «Православие, Самодержавие, Народность», верно? Неверно. Оная триада была сформулирована только в середине XIX века на фоне антимонархических революций в Европе. А до того народ русский как-то обходился без идеологической галиматьи. «Ну а как же Третий Рим? А как же освобождение Константинополя и единство христианства?». Друзья мои, с тем же успехом можно объявить идеологией «суверенную демократию» Суркова и «национальные проекты» Медведева. Так и вспоминается бородатый анекдот «ты такой старый, а все в сказки веришь».