Маргиналия к Галковскому

«А где же история русской литературы? Ведь на неё проецировали саму историю России. В этом смысле очень интересна книга Иванова-Разумника "История русской общественной мысли" – двухтомный труд, вышедший в начале века огромным тиражом. <...> Напрасная трата времени искать в [ней] историю общественной мысли. Труды русских историков, этнографов, философов и экономистов лежат далеко за пределами интеллектуального кругозора автора этой книги. Отца и сына Соловьёвых, Ключевского, Чичерина, славянофилов для Разумника просто не существует. Разумеется не существуют для Разумника и цари, правительство, Сперанский, Уваров, Милютин и т. д. Из истории русской общественной мысли общественная мысль и общественная деятельность официальная, государственная – изымается. <...> Происходит удивительная вещь: философия, история и политика заменяются литературой. Причём речь идет даже не о подмене, например, фундаментальной "Истории России" Сергея Михайловича Соловьёва беллетристикой на исторические темы его старшего сына Всеволода <...> – нет, речь идёт о замене "Истории государства Российского" Карамзина "Бедной Лизой"».

Не ставя под сомнение антигосударственный, русофобский характер книги этого самого Разумника, следует сказать, что подобная аберрация вообще свойственна многим интеллигентам и интеллектуалам. Я имею ввиду путаницу между общественно-политической историей и историей культуры. Поскольку знакомство с прошлым легче всего происходит через высшие достижения культуры (литературу, живопись, музыку, киноискусство, философию), то легко спутать историческую реальность с художественной. Между тем, не только их тождество, но и вообще наличие связи между ними еще нуждается в доказательствах.

Начнем с самого простого рассуждения – чисто индуктивного. У всех нас есть старшие (то есть сформировавшиеся еще в доинтернетовскую эпоху) родственники, которые в своей жизни ничего своего не писали – кроме, возможно, личных писем. Также они не рисовали, не создавали партитур, не снимали кино. Вдумаемся: для истории культуры этих людей не существует и не будет существовать. Но кто посмеет на этом основании сказать, что они не существовали физически? Более того, часто их судьбы являются (или являлись) невероятно яркими и кинематографичными, а мысли – вполне себе мудрыми (пусть даже это чисто житейская мудрость). Ну и? Когда, где и кем будет зафиксирована история их жизни? Так вот, таких людей во все времена было 99%. Именно они создавали историю – не в каком-то высоком смысле, а в самом элементарном: рожали детей, строили дома, платили подати, воевали, работали. А сколько из них попало в историю культуры? Дай бог, если туда пролез один человек на сто тысяч. Так себе выборка.

Далее, необходимо сделать и дедуктивное умозаключение. Чтобы добиться успехов в культуре, требуется уделять ей значительное время – да, у некоторых выходит быть дельным человеком и думать о красе словей, но это бывает редко. Творческие люди нечасто занимаются чем-то еще – тем более, чем-нибудь значимым для истории как таковой. Я имею ввиду управление государством, ведение войны, дипломатические дела, организацию крупного бизнеса и прочее. В общем, это люди, которые в силу занятости науками и искусствами отчуждены от делания истории.

Что в результате? Например, искусство последнего века изобилует осуждением духа консьюмеризма, но совсем не изобилует описанием структуры самого консьюмеризма. Я имею ввиду следующее: через пару сотен лет потомки, начитавшись леваков, будут искренне думать, что питие колы и поедание бигмаков доставляло нам чудовищные страдания, и что нас прям-таки заставляли ими травиться. Ну а что – ведь и мы сейчас полагаем, что посещение церквей людьми прошлого было насилием – ведь об этом нам рассказали масоны эпохи Просвещения. И также мы должны думать, что русские цари были плохие, а литераторы – хорошие, потому что литераторы говорили, что сами они хорошие, а цари плохие (а литераторы врать не станут!). Ну разве станет врать Горький? А Куприн? А Акунин? Зачем им это, правда?