Но главное обвинение – в том, что я выдаю собственный взгляд за истину. Тут уже Алексей явно переходит на личности, приписывая мне самомнение и видение своего взгляда как «нормативного и истинно правильного». Хм. Цитаты из Писания занимают пятую (!) часть текста, а церковные толкования еще процентов пять. Видимо, цитаты я даю одни, а комментарии – ровно противоположные. Так что ли? Или все-таки я действительно опираюсь на текст? Разбирая ключевые моменты, я даю разные цитаты. В том числе те, которые противоречат моей позиции. То есть я не выбираю только то, что мне удобно, а сравниваю. И, как мне кажется, вполне объективно.

Тем более удивительны следующие слова Алексея – прошу следить за руками: «Самое главное, что в этой словесной лазаньи, где вместо слоев — мешанина и самомнение, Велецкий ухватывает суть христианства, говоря, что дела ничего не значат в этой парадигме, но Христос требует их и требует в таком объёме, что выполнить их человеку невозможно». Значит, суть я все-таки ухватил. Но нет, далее следует: «Другое дело, что выводы, к которым он приходит и которыми обосновывает эту позицию говорят о нём, как человеке, который находится вне Церкви, не понимая и не видя ничего, кроме форм.»

Так, что-то я не уразумею… Я ухватил суть христианства (видимо, благодарю самомнению и выпячиванию субъективного взгляда), но при этом не вижу и не понимаю в нем ничего, кроме внешних форм. Это как понимать? И как так получилось, что словесная лазанья из мешанины и самомнения оказалась вполне съедобной? Может, потому, что ваш покорный слуга все-таки разобрался в вопросе и не слишком ошибся в выводах?

Самым странным местом в рецензии является последний абзац, где автор Быть ставит меня в один ряд с античными критиками, производившими кровавые наветы на христиан. Где, в каком месте я хоть одним словом оклеветал христиан? Разве я хоть что-то поставил им в вину? Или это был чисто риторический прием – типа, в конце должно быть что-нибудь емкое и хлесткое? «Они плохие, потому что ведут себя плохо» – это самый ничтожный аргумент, до которого я никогда не опускался. Может, я понадергал цитат, выбрав только самые неоднозначные – как делают антихристианские авторы? Нет, я и этого не делал. Так что финал рецензии содержит прямую ложь. Да, это именно ложь – к счастью, единственная в тексте Алексея.

Ну и самое главное. Дистанция, которая отделяет мировоззрение автора от моего, была проговорена самим уважаемым оппонентом в прямом обращении: «Максим, для того, чтобы быть убедительней в этой роли, вам стоит как минимум отказаться от светского статуса и объявить себя пророком или контактером, это добавит хотя бы какой-то вес вашей позиции». Это ключ. Для автора Быть сила слова основывается на причастности сверхчеловеческой инстанции – а потому нужно объявить себя ее глашатаем. Но в моем мире аргументация ad auctoritatem, равно как и ad hominem не имеет никакого значения.

Потому позволю себе ответное обращение: Алексей, мы не в армии, не в масонской ложе и не на зоне: здесь не имеют значения звания, градусы и масти. Здесь имеют вес факты, качество аргументации, связность выводов, умение работать с источниками, герменевтика текста и интеллектуальная интуиция. Иначе говоря, светская парадигма оценивает качество умозрения, а не источники откровения. В этой парадигме Пифагор, придумавший свою теорему, и мальчик-раб из платоновского «Менона», который ее доказывает, находятся в одном статусе – потому что важно не то, кто говорит, а то, что говорится.

При этом я не призываю автора разбирать работу подробно – мол, сделайте большую рецензию, тогда поговорим предметно. Уверен, у Алексея достаточно дел помимо этого: «Не буду разбирать все 34 страницы, т.к. для этого пришлось бы написать не меньше». Смысл моего ответа в другом: показать, где уважаемый оппонент сместил акценты. У него вышло так, что работа состоит из голословных утверждений и вольных толкований. На мой взгляд, там нет ни того, ни другого. Она, как мне представляется, и фактична, и логична.