Другой пример. Когда Россия вернула Крым, то западные компании получили запрет на торговлю с ним. Вот так коварные капиталисты, готовые на что угодно за триста процентов прибыли, ни в одной западной стране не смогли пролоббировать свое право на сотрудничество – потому что было принято политическое решение. А когда речь заходит о политике, экономика бессильна.

Но вернемся к тому, как власти насекомят корпорации. Например, в 2016 году оказалось, что Фольксваген подделывал эко-тесты двигателей. Результат – почти пятнадцать ярдов в пользу американской казны. Представим, что было бы, если бы они решили организовать вооруженное вторжение или угрожать главе разведки (купить его они могли бы попытаться, но запугать – нет, никак нет, никогда нет, никак и никогда нет) – их заводы в два счета превратились бы в Дрезден 1945го.

Но если вы корпорация, и у вас нет возможности организовать военную кампанию, то у вас нет власти, сравнимой с государственной. Да, в мирное время можно мутить всякие схемки с заносами и откатами – но как только власть высасывает все соки из бизнеса, она его кидает – или поддерживает, чтобы он дал новые соки. А если корпорации борзеют, их очень быстро приводят в чувство даже не группы спецназа, а безоружные судебные приставы. И никакая охрана не окажет им даже декоративного сопротивления.

Другой пример со штрафами. В 2008 году начался ипотечный кризис, вызванный безумной политикой американского государства. Но кого же сделали крайними? Конечно, банки! Вот кто во всем виноват – а власть, которая обычно регулирует каждый чих банковской системы бесчисленными законами, была тут совсем не причем! Вот и пришлось всяким голдмансаксам, джипиморганам и ситигрупам отдать государству помногу миллиардов просто за то, что они выполняли наказ этого же государства – обеспечить граждан дешевыми кредитами на жилье. «Но ведь у них же действительно были нарушения!». Да, но почему их не замечали раньше? Как так получилось, что страшные банкиры организовали мировой кризис, а «товарищ Сталин не знал, что в политбюро пробрались враги»?

К слову о Сталине. Когда этот английский политик спросил коллегу Черчилля, сколько у Ватикана имеется танковых дивизий, то был, в сущности, прав – в условиях войны имеет значение только сила. Потому прежде чем рассуждать о могуществе корпораций, следует задать себе тот же вопрос – сколько у них танковых дивизий. Вот если завтра Икея или Макдональдс обзаведутся ядерным оружием, тогда будет о чем говорить. До того – нет смысла даже начинать.

Главная уловка футурологов, предсказывающих всесилие финансовой закулисы, состоит в том, что корпорации представляются чем-то растущим, а государство – чем-то увядающим. Все наоборот. Это раньше какой-нибудь Сесиль Родс или Ермак могли владеть здоровенными частями суши – ну и где таковые сегодня? Куда делась Ост-Индская компания, которая в начале XIX века имела армию в 150 тысяч человек (!), часть из которых располагалась даже в Лондоне?

А теперь посмотрим на то, что стало с государствами – за последний век они достигли могущества, аналогов которому не было в истории. Обратите внимание, как быстро западные страны безо всякого обоснования заставили свое население носить маски и сидеть по домам еще тогда, когда природа коронавируса не была изучена. Какой тиран прошлого мог так подчинить своих подданых?

Сегодня государство как институт находится в точке максимума – и со временем будет только усиливаться. А если какая-нибудь корпорация или даже картель захотят приватизировать власть, ее хозяева будут уничтожены с военных дронов – и в новостях скажут, что они спустили маски на подбородок.

Напоследок нужно сказать одну важную вещь – о том, кто и для чего создает мифы о силе корпораций. Помимо вангователей, делающих это по наивности, у таких мифов имеется очевидный заказчик – государство. То самое, которое создает ипотечные агентства, заставляет банки обеспечивать кредиты – а потом наказывает их за свои собственные ошибки под радостное улюлюканье толп. Стравливать бизнес и народ – любимая стратегия государства. И действует она безотказно.