Отношусь ли я к таким людям с надменностью? Нет, конечно – я сам такой, плюс-минус. Но так получилось, что около восьми лет я провел в «противоположном лагере» – в продажах, маркетинге и менеджменте. Это вышло ненамеренно – коммерческая среда меня никогда не притягивала, но сначала хотелось финансовой независимости, а потом появилось ощущение, что поздно что-то менять. К тридцати годам я чувствовал себя если не несчастным, то уж точно не счастливым – мне казалось, что я потратил много лет ни на что. Сейчас я понимаю, что это совсем не так – опыт «погружения в жизнь» был крайне полезен. Он избавил меня от искушения впасть в иллюзию того, что люди практического склада – бездушные мясные машины, одержимые лишь материальными целями и грубыми удовольствиями. Совсем нет – в подавляющем большинстве это совершенно нормальные и даже хорошие люди. И часто вполне культурные люди. Также я понял, что снобизм в отношении тех, кто не может отличить Гоголя от Гегеля ничуть не благороднее, чем снобизм в отношении тех, кто не может отличить акцию от облигации.

А уйдя из коммерческой сферы в академическую, я обнаружил другую вещь – те, кто ни дня не работал на холодных звонках и не рвал плоть в стремлении выполнить план по дистрибуции (а сразу пошли в аспирантуру после магистратуры), нередко смотрят на людей с подобным опытом не с предубеждением, а с любопытством и даже почтением. Потому что людям теоретического склада элементарно интересно, а как оно там, в жизни. К слову, как-то, перебирая почту давних лет, наткнулся на несколько своих деловых писем – и не мог поверить, что их писал я. Надо же, когда-то мог – но не потому, что был другим человеком, а потому заставлял себя переключать рубильник на режим «жизни».

Главный парадокс антагонизма мысли и жизни в том, что человеческая история делается пышущими витальностью практиками, а толкуется – теоретиками. Согласимся, что место гуманитарных наук и изящных искусств даже в современной жизни невелико – но в прежние времена это место было скромнее в десятки – нет, в сотни – раз. Сколько людей принимало участие в развитии наук и искусств эпохи Возрождения – 50, 100, 500? А сколько людей разделяло идеологию Ренессанса (ежели таковая вообще была – сделаем вид, что была) – сколько тысяч? Какой это процент от населения Европы 15го века, оцениваемой почти в две сотни миллионов человек? Тем не менее о Возрождении можно прочесть не только в книгах по истории искусства, но и по политической истории. Потому что, опять же, живут и действуют одни, а думают об их жизни другие – и пишут исторические книги именно последние. Они видят в истории идеи и концепции, хотя историю обычно двигают частные интересы и самые пошлые страсти – от похоти и жестокости до безрассудства и тщеславия.

Такая несоизмеримость реальной истории и истории мысли приводит избегающих жизни теоретиков к ошибочным выводам – мол, раньше люди были огого, а вот прошелся я по улицам – и никаких тебе идей, и никаких тебе подвигов, и никаких тебе гениев. Мир в кризисе, люди обмельчали. Да.

Нет.