Маргиналия к Д. Быкову

«И ежели в нашей братье найдется один из ста,
Который пошлет проклятье войне пера и листа
И выскочит вон из круга в размокнутый мир живой, –
Его обниму, как друга, к плечу припав головой.
Скорее туда, товарищ, где сплавлены рай и ад
В огне веселых пожарищ, а я побреду назад,
Где светит тепло и нежаще убогий настольный свет –
Единственное прибежище для всех, кому жизни нет.»
Д.Л. Быков.

Действовать и мыслить (в том числе записывать мысли) – это два принципиально различных режима существования. Между ними гораздо меньше пересечений, чем мы привыкли считать. Разумеется, когда мы действуем, наша мыслительная активность не падает до нуля – но в обыденной жизни мы принимаем решения рассудочно (в лучшем случае), а философия, художественное творчество и другие высшие формы мышления – не рассудочны, а разумны.

Жизнь и мышление отличаются друг от друга и по форме, и по предмету. Когда мы строим маршрут, продумываем сценарий делового разговора, прикидываем бюджет и выбираем мебель, мы находимся в пространстве дихотомий – так или этак, лучше или хуже, раньше или позже, скорее всего или навряд ли. В разумном мышлении – о благе, бесконечности, сущности, красоте – мы выдергиваем сущее из пространства жизни в область чистого разума, мы берем его метафизически, а не практически. Потому между рассудочным «как мне преодолеть пространство от дома до работы, чтобы не опоздать» и разумным «что такое пространство» зияет пропасть. В каком-то смысле это противоположные друг другу вопросы – они отличаются как выкл и вкл на рубильнике. Да, можно мыслить о философских предметах во время ходьбы, но во время бега – невозможно, потому что бег – это физическое действие, а разумное мышление предполагает физическое бездействие. Ходьба же в процессе мышления выполняет непрактическую функцию – с ее помощью интенсивно работающий мозг просто сбрасывает мышечное напряжение.

Один из вопросов, который меня живо интересует всю жизнь – это различие между людьми теоретического и практического склада (если получится, в ближайшие месяцы хочу написать работу на эту тему – пока она существует только в набросках). У «теоретиков», для которых этика и эстетика, физика и метафизика, литература и живопись являются «средой обитания», и людей практического склада, которым прочесть философскую книгу труднее, чем организовать бизнес, очень несхожие картины мира. Понятно, что между этими крайностями существуют множество переходных форм (а кроме того, есть те, кто отлично совмещает практический рассудок и теоретический разум), но в основе своей они различны именно потому, что делать и мыслить (в высшей, разумной форме) – это, опять же, противоположные режимы существования.

Главная беда теоретических людей, к которым причисляет себя и лирический герой быковского стихотворения, заключается в том, что они мыслят вечное, а живут внутри временного – и испытывают диссонанс от несовпадения того и другого. И зачастую выбирают самый простой путь выхода из этой коллизии – уходить в глухую оборону от жизни. Чаще всего под такой эскапизм (бегство от действительности) они подводят базу – «везде пошлость и бескультурье, никаких ценностей, никакой духовности – мне тут все противно». Но суровая правда в том, что эти люди думают, что являются трагическими героями, но на самом деле они – герои комические. Они смешны – тем, что собственную неспособность интегрировать мысль в жизнь принимают за неумение жизни интегрироваться в их мысль.

Обычно это трагикомичное существование усиливается физиологическими особенностями – точнее, последние являются причиной первых. Слабая витальность, застенчивость, неспособность к неожиданным поступкам и избегание резких поворотов усиливают чувство отверженности.