Маргиналия к Данилевскому

«Итак, состав Русского государства, войны, которое оно вело, цели, которые преследовало, а еще более - благоприятные обстоятельства, столько раз повторявшиеся, которыми оно не думало воспользоваться,- все показывает, что Россия не честолюбивая, не завоевательная держава, что в новейший период своей истории она большею частью жертвовала своими очевиднейшими выгодами, самыми справедливыми и законными, европейским интересам,¬ часто даже считала своею обязанностью действовать не как самобытный организм (имеющий свое самостоятельное назначение, находящий в себе самом достаточное оправдание всем своим стремлениям и действиям), а как служебная сила. Откуда же и за что же, спрашиваю, недоверие, несправедливость, ненависть к России со стороны правительств и общественного мнения Европы?»
Н.Я. Данилевский. «Россия и Европа».

Читая книгу (1869) Данилевского, невозможно не улыбнуться тому, что с того времени в отношениях Западной Европы и России вообще ничего не изменилось. Причем сохранилась даже диспозиция: русский недоумевает по поводу того, что европейцы презрительно смотрят на Россию и обвиняют ее во всех смертных грехах – несмотря на то, что Россия не раз спасала Европу и проявляла чудеса гуманности в ее отношении. Вечное положение: оскорбленный в лучших чувствах русский против надменного западного европейца. Данилевский безукоризненно доказывает мягкость царской внешней политики и пытается найти причины западной русофобии. Поначалу он говорит правильные вещи – о том, что оная русофобия не может иметь причиной незнание России:

«Почему же Европа, которая все знает от санскритского языка до ирокезских наречий, от законов движения сложных систем звезд до строения микроскопических организмов, не знает одной только России? <…> Европа не знает, потому что не хочет знать, или, лучше сказать, знает так, как знать хочет, то есть как соответствует ее предвзятым мнениям, страстям, гордости, ненависти и презрению.»

Кроме того, Данилевский верно говорит о том, какого русского «наши западные партнеры» готовы признать за своего – а точнее, что ему нужно сделать, чтобы быть стать рукопожатым:

«Русский в глазах их может претендовать на достоинство человека только тогда, когда потерял уже свой национальный облик. Прочтите отзывы путешественников, пользующихся очень большой популярностью за границей, - вы увидите в них симпатию к самоедам, корякам, якутам, татарам, к кому угодно, только не к русскому народу…»

Диагноз Данилевского точен и верен. А вот объяснение западной русофобии – удивительно наивное: «Она лежит в неизведанных глубинах тех племенных симпатий и антипатий, которые составляют как бы исторический инстинкт народов, ведущий их (помимо, хотя и не против их воли и сознания) к неведомой для них цели». То есть они нас не любят бессознательно, повинуясь таинственной силе отторжения к славянству (Данилевский настаивает на том, что Запад не просто русофоб, а еще и славянофоб). Они нас не принимают из-за разности в душевных складах.

Трудно представить себе более странный ответ. Чтобы оценить масштаб абсурда, представим себе, что за одного важного мужчину тайно конкурируют две подружки – блондинка и брюнетка. И не просто конкурируют, но всячески досаждают друг другу – а расплеваться не могут (много точек пересечения). Каждая делает вид, что мужик ей не очень-то нужен, но периодически с ним мутит – насколько он позволяет. Так почему бы обоим дамам не оставить глупую вялотекущую войну и не обняться по-сестрински? Данилевский бы сказал, что причина – в бессознательном антагонизме брюнеток и блондинок, а мужик вообще не причем.