Не ясно, что значит любящий сложенье. Можно, конечно, найти в этом указание на реального прототипа «Писем» Плиния Старшего, который был большим поклонником естественных наук. Но, настолько я знаю, математиком он не был – и, к тому же, из общего контекста этого никак не следует. Почему это важно? Потому что получается, что фраза любящий сложенье откровенно повисает в воздухе – ни до, ни после не было никаких указаний ни на его научные интересы, ни на его рачительность и хозяйственность. Слова как бы взялись из ниоткуда – а это то, чего в поэзии следует избегать. <…>

Второе двустишье – вовсе странное, хотя внешне выглядит хорошо. Непонятно, каким образом Постум сможет оплатить похороны героя – ведь он находится в Риме. Как он сможет узнать о смерти, успеть приехать и организовать похороны? Герой, что, в холодильнике античного морга будет лежать до того, как римский друг не соизволит приехать? Это не придирка: заначка не может быть реализована в качестве похоронных денег, ежели тот, кто должен ею распорядиться, находится за тридевять земель. Это невыполнимое завещание. Ниже речь пойдет о том, что деньги нужно отдать гетерам «на упокой души». Это хотя бы выполнимо технически, а вот похороны – нет.

Рифмы – точные, но не слишком удачные. В первом случае – два слова с ультрараспространенным суффиксом -ень, во втором – вообще глагольная. А это – огромный минус: рифмовать глаголы – предпоследнее дело. А последнее – рифмовать их плохо.

Поезжай на вороной своей кобыле
в дом гетер под городскую нашу стену.
Дай им цену, за которую любили,
чтоб за ту же и оплакивали цену.

Кобыла тут чисто для рифмы – это сразу видно. Потому что с какой стати человек из Рима приедет к герою на своей лошади? До провинций обычно вплавь добирались, нет? Или он доскакать должен, да еще и найти похороны успеть оплатить? Абсурд.

Вторая часть – хорошая, прям очень хорошая. В ней видна и грусть от того, что жизнь скоро закончится, и уважение к себе (выражающаяся в желании быть оплаканным, то есть остаться в памяти), и благодарность к тем, по-видимому, единственным жительницам города, которые приносили старику хоть какую-то радость.

Непонятно другое. Ранее он говорил Вот и прожили мы больше половины. А теперь собирается помирать. Так это не больше половины, это вся жизнь.

Зелень лавра, доходящая до дрожи.
Дверь распахнутая, пыльное оконце,
стул покинутый, оставленное ложе.
Ткань, впитавшая полуденное солнце.

Хорошая панорама. Но. Первая строка – неудачная. Зелень (то есть крона, а не цвет) до дрожи не доходит – это ее доводит ветер. Это все равно, что сказать улицы загрузились машинами. Нет, это машины загрузили улицы.

Рифмы простые, но точные. <…>

______________

Присоединяйтесь, цензуры публикуются от одного до трех раз в месяц – в зависимости от уровня подписки.

Патроны-Метафизики Tanshe, Быть, Ravil Bildanov, Vladislav, Рустам Кашапов, Алексей Деркачёв, Timofey Chernyshov, Alexma, Denis Evdokimov, Иван – большое спасибо за подписку!

Патроны-Теурги Евгений Бухиник и Иван Зотов – вам особое почтение и благодарность!