Цензура «Писем римскому другу»

Выложил на платных сервисах (здесь и здесь) первую Цензуру – критический разбор стихотворения Бродского «Письма римскому другу». Получился большой текст, доступный для подписчиков всех уровней. Публикую фрагменты из середины.

Небольшое пояснение к нижеследующему. Пусть читателей не смущает, что в этой рубрике я позволяю себе «поправлять» поэтов – то есть искать, что они были в состоянии улучшить до публикации. Такие правки отнюдь не означают, что я ставлю себя выше или хотя бы на один ряд с авторами. Нет, конечно. Просто когда ты видишь не слишком удачное решение, то думаешь, а что бы поэт мог сделать лучше. И мог ли? Иногда вертишь варианты и понимаешь, что у него не было выбора. Какая уж тут критика, он сделал все что мог. Но если такой вариант находится, то грех им не поделиться. Так что мои правки – из серии «критикуешь – предлагай», а не из серии «смотри как надо, я могу лучше тебя».

_________

Был в горах. Сейчас вожусь с большим букетом.
Разыщу большой кувшин, воды налью им…
Как там в Ливии, мой Постум, — или где там?
Неужели до сих пор еще воюем?

Обратите внимание на энклизу (безударное слово) во второй и третьей строках – налью им и где там, гениально срифмованное с воюем и букетом. Строфа прекрасная, но во второй строчке есть два грешка. Во-первых, повторение большой, а во-вторых – местоимение им. Им – это кому? До этого был разговор о букете, а не о цветах. Так почему бы не убить двух зайцев и не заменить большой на цветам. Попробуем: Сейчас вожусь с большим букетом. / Разыщу цветам кувшин, воды налью им. Бродский, как кажется, поторопился дописать строфу и не заметил этот двойной промах.

Помнишь, Постум, у наместника сестрица?
Худощавая, но с полными ногами.
Ты с ней спал еще… Недавно стала жрица.
Жрица, Постум, и общается с богами.

Очень мне нравятся эти строки – удивительно живые. Здорово и то, что стала жрица, а не жрицей – понятно, что это для рифмы, но тут очень тонкий обертон: важно не то, кем она стала, а то, какова она теперь. То есть речь идет о ее новой сущности – которая и позволяет ей общаться с высшими силами – а не о простой смене социальной роли. Трудно представить себе выражение недавно стала машинистка, а вот жрица – в самый раз. Случайно ли, специально ли, но получились гениальные строки.

Приезжай, попьем вина, закусим хлебом.
Или сливами. Расскажешь мне известья.
Постелю тебе в саду под чистым небом
и скажу, как называются созвездья.

Этот фрагмент мне нравится меньше. Или сливами снижает интимность первой строки. Закусим хлебом ведь звучит не как указание на продукт, а как метафора еды как таковой – как в выражениях не хлебом единым или хлеб насущный. Или сливами тут же делает хлеб буквальным, вот-этим-вот хлебом. К тому же странна сама альтернатива – а что, маслинами или финиками или сыром не закусить? То есть сливы обесценили смысл хлеба. Очевидно, Бродскому нужно было заполнить пять слогов в начале второй строки, и он выбрал не слишком удачное решение.

В целом строфа несколько вялая. Рифмы – удачные. Читаем далее.

Скоро, Постум, друг твой, любящий сложенье,
долг свой давний вычитанию заплатит.
Забери из-под подушки сбереженья,
там немного, но на похороны хватит.

Все не так хорошо, как может показаться на первый взгляд. Во-первых, первая строчка звучит очень громоздко – что видно на глаз (она длиннее других). Первые шесть слогов делятся на три куска – по два в каждом. То есть чтение трижды прерывается, отчего поначалу создается впечатление, что строка и в самом деле длиннее остальных, что нарушен размер.