По литературной надобности искал выдержки из Нового Завета по поводу полового воздержания. Вот что сказано в 1 послании коринфянам (глава 7:5) в синодальном переводе: «Не уклоняйтесь друг от друга, разве по согласию, на время, для упражнения в посте и молитве, а потом опять будьте вместе, чтобы не искушал вас сатана невоздержанием вашим.

Текст не вполне ясен с первого прочтения. Можно понимать стих двояко:
1) после периода молитвы и поста совокупляйтесь, чтобы бесы не взяли
2) молитесь и поститесь, ибо без этого даже в брачном совокуплении вас бесы возьмут.

Непонятка возникает из-за соседства двух противоположных категорий – «уклонения [от сношений]» и «невоздержания». Если сократить стих, по получится следующее: «не воздерживайтесь друг от друга, чтобы не искушал вас сатана невоздержанием вашим». В молитве и посте люди воздерживаются, но при этом одновременно и наоборот – так что ли?

Из конструкции текста выходит первый вариант. На это же указывает и толкование Феофилакта Болгарского. Но сама мысль, хоть и не схватывается сразу, весьма оригинальна: само уклонение от интимного общения с женой ведет к блуду, поскольку отсутствие здорового интима может перерасти в нездоровый. Павел показывает недурное понимание как человеческой психологии, так и диалектической логики.

Но все равно фраза звучит нелогично. Решил посмотреть греческий текст с подстрочником (я в эллинском наречии слабоват) – может, там какой-то другой смысл. Очевидно, все же верен вариант номер один – что сексуальные отношения между супругами есть преграда для падения в бездны невоздержности. Это явно следует из подстрочника. Да и вообще сопоставление текстов дало писчу для размышления, притом весьма калорийную.

Во-первых, оригинальный текст гласит: «…чтобы вы занялись молитвой и опять в месте…». А где слово «пост»? Откуда оно взялось в русском (а до того в старославянском) переводе?

Во-вторых, любопытно, что отечественный «сатана» писался в оригинале с большой буквы «Σατανάς».

И, в-третьих, самое главное. Слово «невоздержание» в оригинале является известным словом «акрасия». Акрасии (или акратейе) посвящена вся седьмая книга «Никомаховой этики» Аристотеля. И, надо сказать, в переводе «Никомаховой этики» Брагинской также значится «невоздержность» - так что тут претензий к синодальному переводу нет. Точнее, есть претензия и к тому, и к другому.

О переводах Аристотеля надо говорить отдельно – сейчас речь о Новом Завете. Возможно, в Древней Руси «невоздержание» имело другой оттенок, который был шире сегодняшнего смысла этого слова, но конкретно сегодня оно строго ассоциируется с сексуальной сферой.