Ницше говорил, что ученый есть декадент, потому что он не мыслит, но реагирует на чужие мысли, то есть не действует активно , но действует посредством претерпевания. Потому если мы интерпретируем зарубежного философа, исходя из него самого, мы еще остаемся в пространстве филологии. Когда мы интерпретируем философа, исходя из мыслей других философов или сами довершаем то, что он, по нашему мнению, должен был бы сказать, но не сказал — мы находимся на границе между филологией и философией. И лишь когда мы берем наследие философа лишь в качестве отправной точки и сворачиваем с проложенных им рельсов — мы уже становимся философами.

При этом нужно помнить, что знание филологии философии (то есть истории философии) есть необходимое условие для философии. И даже если мы остаемся только лишь филологами, то в этом также нет ничего постыдного. Но «искусство хорошо читать» не есть «искусство хорошо писать» в подлинном смысле слова.

Аналогии с искусством здесь неточны, но все же уместны для пущей иллюстративности. Поэту, если он желает стать настоящим поэтом, необходимо иметь знания в области теории стихосложения и быть знакомым (хотя бы в общем виде) со всей историей поэзии. В процессе изучения потенциальный поэт может сделаться прекрасным литературоведом — ученым. Но поэтом он становится не тогда, когда написана очередная работа по литературоведению, и не тогда, когда под воздействием других поэтом он пишет подражательные стихи, а когда он пишет свободно, когда весь опыт мировой поэзии становится в нем пусть необходимым моментом развития, но все же моментом, а не итогом развития.