Христология Мелитона Сардийского (1)

Вчера хотел быстренько сляпать текст вокруг фрагмента, который долго валялся у меня в запасниках. Но вместо этого на много часов залип в филологические штудии. Нижеследующее может показаться скучным филоложеством, но, на самом деле, оно показывает, насколько важно изучать старые тексты со всем вниманием.

Когда я изучал произведения раннехристианских апологетов, то наткнулся на малоизвестного и редко упоминаемого автора – Мелитона Сардийского (умер около 190 года). Несмотря на то, что Мелитон почитается православным святым, в неспециализированных изданиях информации о нем очень мало, а та, которая есть – написана с явным намерением ничего о нем не сообщить.

К слову, небольшой ключик к пониманию текстов. Допустим, вы читаете non-fiction – и текст вам вполне понятен. И вдруг вы перестаете разуметь, о чем идет речь. То есть читали-читали – было понятно, а потом раз – и по третьему разу глазами по строчкам скользите, а смысл уловить не можете. Первая мысль – что это усталость от чтения, надо перетерпеть: вновь водите глазами, вновь не улавливаете смысл, а потом вдруг тема (глава, раздел) заканчиваются и – о, чудо! – текст вновь становится ясным как солнце. Было понятно – стало непонятно – потом опять понятно. Почему? Может, кусок дали другому автору, который пишет хуже – но обычно дело в том, что текст специально пишется невразумительно, чтобы заболтать тему. Это повод присмотреться к ней повнимательнее – видимо, там таится какой-то подвох, который автор хотел утаить.

Таково большинство богословских трудов – они написаны с целью недосказать, а не высказаться. Но когда какого-то персонажа описывают так, что ничего не остается в голове – это повод читать между строк.

Вот Мелитон Сардийский – как раз из таких. В спецлитературе (которой крайне мало) о нем все пишется подробно, но, глядя по верхам трудно понять хоть что-то.

Причина довольно проста – бывший епископ малоазийских Сард хоть и стал святым, но был иудеохристианином иоанновского толка (враждебного павловской, будущей ортодоксальной версии) и кватродециманом (сторонником совпадения иудейской и христианской пасх – на что впоследствии была наложена анафема, ведь отделение от иудаизма было одной из главных задач православия). Как вообще получилось, что такого товарища записали в святые – оставим специалистам.

Из-за этого его «полулегального» положения, труды Мелитона оказались под спудом – и только в 1940 (!) его сочинение «О Пасхе» было опубликовано путем сопоставления нескольких фрагментов из разных языков. Сам по себе факт обнаружения кусков текстов на разных языках спустя 1800 лет после написания уже наводит на дурные мысли.

Но ежели предположить, что текст – подлинный, то в нем мы видим удивительную вещь: Иисус признается и богом, и человеком – по природе.

«Ибо как Сын Он рожден, / как агнец ведом, / и как овца заклан, / и как человек погребен, / воскрес из мертвых как Бог, / будучи по природе Бог и Человек, / Который есть Все, / <…> Человек – как погребаемый, / Бог – как воскресающий.»

Называние Иисуса богом и человеком «по природе» в высшем степени интересно. Это подмывает представления представителей критической библеистики о том, что догмат диофизитства (о том, что у Иисуса было именно две разных природы) был сконструирован в православной традиции лишь исходя из потребностей позднейшего времени (в частности, для борьбы с арианством). Такое понимание смысла диофизитства подкрепляется тем, что тексты ранних христианских богословов, почти не обнаруживают представлений об Иисусе как о вместилище двух равнозначных природ.

Но тут получается, что не слишком влиятельный в древности (чтобы не говорили современные христианские авторы, пишущие о его популярности) иудеохристианин Мелитон еще во втором веке в стихотворной форме выразил то, что его современники не могли сформулировать в толстенных прозаических работах. В общем, история христологии уже кажется не столь однозначной – диофизитство, получается, имеет глубокие корни.

Или все не так просто?