Решил перелистать (ибо помнил, что читать его проблематично) известное сочинение Фихте «Ясное, как солнце, сообщение широкой публике о подлинной сущности новейшей философии». Как следует из названия (в котором видно не самовосхваление, а раздражение автора на непонимающую его публику), работа должна быть написано просто и ясно.

Ну, думаю, ладно – (вновь) попробую вчитаться (раз уж автор обещает не темнить). В самом начале он выстраивает виртуальный диалог с читателем (которого вводит в качестве персонажа книги) – и начинает его так:

«Ты, например, сидишь, держишь эту книгу в руках, видишь ее буквы, читаешь ее слова. Это, без сомнения, действительное событие и определение теперешнего момента твоей жизни. Ты можешь, в то время как ты сидишь и продолжаешь держать эту книгу, вспомнить вчерашний разговор с другом, вообразить себе этого друга, словно он стоит перед тобой, как живой, слушать, как он говорит, заставить его повторить то, что он говорил вчера…»

Хорошее начало! Стартовал с места в карьер вместо того, чтобы делать введение на двести страниц (как это было принято у старых немцев). Сразу решил различить ощущения (пример с книгой) и представления (пример с воспоминанием о разговоре с другом). Наглядно, понятно, доступно. Ясно как солнце, без шуток.

Прочитываю буквально пару (!) страниц и читаю следующее:

«Автор. <…> Можешь ли ты снова представить себе только что осуществленный тобой процесс представления твоей вчерашней беседы с другом?

Читатель. Без сомнения. Как раз это я теперь и сделал во время нашего обсуждения этого представления. Я представил себе, собственно говоря, не этот разговор, а процесс представления этого разговора.

Автор. Что ты считаешь в этом представлении процесса представления подлинно фактическим, наполняющим текущие моменты твоей жизни?

Читатель. Именно этот процесс представления представления.

Автор. <…> Как относился в представлении вчерашнего разговора <…> последний, т. е. разговор, к твоему сознанию и к тому собственно фактическому, что наполняло сознание?

Читатель. Разговор, как уже было сказано, не был действительным событием, событием было предобразование разговора. Но последнее не было предобразованием вообще, а предобразованием разговора, и притом этого определенного разговора. Предобразование как главное имело разговор своим последствием; последний же не был чем-то действительным, а лишь модификацией, преходящим определением этого действительного. <…>

Действительным событием был процесс представления представления; первичное же представление было дальнейшим его определением, поскольку это было не вообще представление представления; далее, разговор был дальнейшим определением (представленного) представления, поскольку было представлено не представление вообще, как это могло бы иметь место, а определенное представление определенного разговора.»

Как любил по разным поводам говорить К.А. Крылов – «вот все у них так». Фихтевское солнце чуть посияло и укатилось с орбиты. Дальше можно не читать.