О деньгах (5)

Итак, деньги являются ценностью для всех людей, а потому влияют на наши суждения. Проблема в том, что одновременно они являются неудобной, неприличной, неприятной ценностью – поскольку у большинства в них имеется недостаток.

Желать много денег вполне естественно, но вот признаваться в этом – как бы нехорошо. Говорить о том, что тебе их не хватает – нехорошо, поскольку могут прилететь претензии с двух сторон: одни могут обвинить тебя в никчемности, другие – в притворстве и зажратости («поезжай в глубинку – вот кому не хватает»). Говорить о том, что у тебя с ними «все в порядке» – тоже нехорошо, поскольку будет выглядеть хвастовством. «И так неудобно, и так неудобно».

Кроме того, добывание денег требуют стольких ресурсов (времени, сил, здоровья и прочего), что любить их после всего этого очень трудно. А поскольку их переизбытка все не намечается, легко начать их ненавидеть (не те, которые в кармане и на карте, а деньги вообще, как идею). И при этом, конечно, продолжать в них нуждаться. Вот и готова она – невротическая конструкция. Причем это не индивидуальный, а социальный невроз – возникающий из-за несовпадения финансовых желаний и финансовых возможностей.

Этот невроз вечен и неискореним, однако может протекать по-разному. Обыкновенно он, так сказать, «вялотекущ». Но есть и него и две обостренные формы – противоположные по знаку, но единые по происхождению.

Первая крайность в отношении денег – это их глорификация, то есть охотное принятие той сомнительной истины, что «все всё делают ради них». Сейчас эта позиция не слишком популярна, но еще недавно, в 90-е, она была нарасхват. С такой точки зрения, все, кто не стремится к обогащению – это «нищеброды» и «лохи», которые не умеют «сечь фишку» и «делать лавэ». «Если ты такой умный, почему ты такой бедный», «не наебешь – не проживешь», «хочешь жить – умей вертеться», «в школе меня учили не складывать и умножать, а отнимать и делить». Здесь любые иные мотивации признаются либо лоховством, либо лицемерием, а любая идейность воспринимается либо как юродство, либо как шулерство.

В этой крайности любые средства обогащения не только допускаются, не только приветствуются, но и эстетизируется, что выражается даже в лексике: наиболее выгодная схема называется «красивой схемой», бизнес-проблемы нужно не просто решить, а «четко разрулить», с правоохранителями отношения должны не просто ровными, а «в ажуре» и т.д. То есть избавление от невротической конструкции здесь идет через растворение в ней.

Обычно эту идеологию разделяют не сами обладатели капиталов, а те, у кого их нет (но кто их страстно вожделеет). Нередко это играет с ними злую шутку – они легко становятся жертвами всяких, пардон, объебальных контор.

Кстати, вычислить последние нетрудно – даже без веб-поиска. В нормальных компаниях вопрос денег на собеседовании едва попадает в первую тройку – разговор соискателя и работодателя идет о них самих: у соискателя выясняют, что он за человек, а он выясняет у компании, что за работа. А когда разговор начинается с того, что «мы ищем активных позитивных, надеемся, что вы именно такой, тут все от вас зависит, потолка зарплат нет, вот сидит Николай, он недавно новую машину купил, потому что был целеустремлен, и если вы такой, то приступайте, а то всю жизнь будете бумажки перекладывать», это стопроцентный маркер мошенников.

Люди, которые напирают лишь на финансовые болячки соискателей, показывают то, что о последних дурно думают. Нормальный человек ищет работу потому, что хочет работу, а не потому, что нуждается в деньгах. Последние является мотивацией, но не смыслом работы. И тот, кому нет дела до содержания работы, обычно не получает ни работы, ни денег. Если человеку не задают вопрос «почему вы хотите работать у нас», то значит – их это не интересует. Следовательно, они ничего ему не могут предложить, окромя потерянного времени.

Надеюсь, последние два абзаца некоторым из вас, читатели, принесут практическую пользу.